Книга Только нет зеленых чернил, страница 22 – Наталья Веселова

Через год после окончания института Стася, уже четыре года без остановки принимавшая противозачаточные пилюли, однажды сдала анализ крови после рядовой болезни, но врачиха глянула туда – и ахнула: «Милая моя, да у вас же того и гляди тромбоз глубоких вен случится! Что вы принимаете? Что-о?! Ско-олько времени?! Вы что, хотите в двадцать три года от тромбоэмболии, извините, коньки отбросить? Перерыв нужно сделать минимум на полгода, а пока пропить препараты для разжижения крови…» Услышав неожиданный приговор, разбалованный Саша растерялся: «Этим делом люди вообще-то для удовольствия занимаются… А уж какое тут удовольствие, если все время думать, как бы ты не залетела…» И поскольку «грузиться» этим он по-прежнему не желал из принципиальных соображений, то через три месяца Стася, однажды надолго запершаяся в уборной, увидела на своем тесте две яркие красные черты. Поднимаясь с этой узкой полоской бумаги в мастерскую, где под мягкую музыку трудился у мольберта ее незаконный супруг, она лишь в ту минуту почувствовала себя кем-то вроде самозванки: ведь только настоящая, а не поддельная жена могла теперь с полным правом потребовать одобрения, участия или хотя бы утешения, а Стася – сейчас это было остро понятно! – несла свою личную проблему чужому человеку, который вполне мог просто похлопать ее по плечу и сказать: «Да, похоже, попалась ты, детка… Ну ничего. Дорого сейчас это стоит в частной клинике с чистыми простынями? Пойди узнай, а я тебе добавлю сколько надо…» И… и что она тогда станет делать? Пойдет, куда послали? Или?.. У Стаси захолонуло сердце.

Но Саша отреагировал на удивление спокойно:

— Киндер-сюрприз, что ли? Ну и ладно. Рожай давай, пока молодая… А то станешь потом какая-нибудь… – Он передернулся и прошипел, сделав страшные глаза: – С-сстарородящ-щщая… – и рассмеялся – хорошо, по-доброму.

В припадке благодарности Стася кинулась милому на грудь и разрыдалась от счастья. Немного поуспокоившись, напомнила, вытирая слезы:

— Слушай, но ведь ребенок в наше время – это много денег нужно… Очень много, кажется…

Будущий отец махнул рукой:

— Ой, не преувеличивай… Ну будет тут бегать какое-нибудь чудо веснушчатое… Что мы – тарелку супа ему, что ли, не нальем?

Впервые ей показалось, что легкий характер – это не всегда положительная черта. Эта легкость чем-то походила на щит, которым можно прикрыться не только от любых ударов судьбы, но и от любых справедливых притязаний.

— Вообще-то, – нерешительно применилась она, – родителям общего ребенка правильней быть женатыми…

Друг ее и тут охотно согласился:

— Пойдем киндера записывать – и сами запишемся заодно, делов-то… – сказал Саша, все это время не перестававший орудовать кистью; он наконец оторвался от холста, отстранился и стал пристально разглядывать работу, склоняя голову то влево, то вправо и надувая губы. – А то чего два раза таскаться…

Через девять месяцев, в разгар пышного, пряного и прелого, как потная доярка, подмосковного бабьего лета, Стася, четверо суток как родившая, шла по раззолоченной ранней осенью лесной дороге от автобусной остановки до их деревни с тряпичным рюкзачком за плечами и четырехдневным, то и дело принимающимся плакать сынишкой на руках. Запеленат он был во все чужое, случайно, как в добром фильме, им доставшееся. Соседка по палате, увидев неуклонно растущую панику на Стасином зареванном лице, изможденном и посеревшем после веселого кошмара удачных и быстрых родов, просто подошла и сказала: «Слушай, я не знаю, что у вас там случилось… Надеюсь, что ничего страшного, просто какая-то ошибка… Перепутал что-нибудь, потому и не приехал… Ну, в общем… У меня два комплекта ребенку на выписку оказалось: один я сама выбирала, заранее, – его и няньке сейчас отдала. А другой мне свекровь вчера еще принесла… С олешками! Дура! Я что, по ее мнению, «Аленя» ей родила?! Но, может, ты возьмешь его пока – во что-то же надо твоего завернуть, не в больничном же везти… Ты возьми, не обижайся… А домой приедешь – выкинешь…» Стася кивала сквозь уже не льющиеся, а буквально хлещущие, как из брандспойта, слезы. Никому не объяснить было, что если Саша за ними не приехал и телефон его выключен, то значит, он умер! Котел в подвале взорвался… Или криминальные мигранты, которыми так и кишит округа, напали и зарезали… Точно… Она ведь говорила… Предупреждала… Сердце разрывалось, и закипало в груди молоко. Уже было ясно, что оно обязательно пропадет.