Онлайн книга «Крик Алектора»
|
— Отец Андрей? – чуть ли не на ходу выскочив из машины, отец Петр запрыгал в кроссовках среди овечьего дерьма, подобрав собственный, только что для солидности надетый поверх футболки подрясник, боясь, что хитрый старец улизнет в дом и запрется. – Мы к вам по срочному делу! Только не уходите! Но тот и не думал уходить, со спокойной внимательностью разглядывая собрата и двух его быстро подтянувшихся спутников, немедленно занявших по бокам от вожатого позицию не то стражей, не то оруженосцев. — Здравствуйте, – наконец, вежливо проговорил он дребезжащим голосом, и что-то в мягкости тона и скромности кивка сразу выдало в нем уцелевшего интеллигента минимум в пятом поколении. – Пожалуйста, проходите… Ожидавшие более холодного приема гости воспряли духом и, после того, как священники поприветствовали друг друга по чину, супруги один за другим подошли под благословение – и оба сразу заметили, что было оно не формальным жестом с барственным подставлением ручки под поцелуй, а индивидуальной для каждого краткой молитвой, сопровождаемой острым взглядом в лицо. Но никто не успел больше и слова сказать, как, отодвинув внушительным бедром своего подопечного, на крыльце возникла самая настоящая «хожалка» – далеко не старая, но сознательно принявшая образ пожилой христианки женщина в глухом платке и черном платье до пят. Ее рыхлое лицо, отмеченное резкой сибирской широкоскулостью, вовсе не украшали квадратные очки в железной оправе, делавшие светлые глаза за толстыми стеклами похожими на крошечные стальные буравчики. — Вы откуда тут? – строго спросила она мгновенно оробевших в ее присутствии пришельцев. – Вы кто? Паломники? Надо предупреждать. Батюшка не принимает. Он болен. Приезжайте в другой раз, – и, по-хозяйски взяв священника за плечо, одним махом развернула его тщедушное тельце к двери; она, верно, хотела оправдаться перед старцем за свой недосмотр, по которому три посторонних человека оказались в тесном с ним контакте без ее пригляда. – Пойдемте, батюшка, вам надо полежать… Но тут ее покорный питомец неожиданно заартачился и задергал тощим плечиком, примирительно бормоча: — Погоди, Марьюшка, погоди… Тут дело, кажется, важное… Не сердись, Марьюшка… – та даже растерялась от такого неповиновения и попробовала сопротивляться, чуть ли не насильно таща старика в дом и делая за его спиной раздраженные жесты в сторону непрошеных визитеров. — Ступай. Ступай, говорю, ослушница, – твердым высоким голосом вдруг изрек кроткий батюшка. Окатив «паломников» сколь безмолвным, столь и безмерным презрением, даже на расстоянии ощущавшимся, как ведро помоев, хожалка круто повернулась и скрылась в глубине дома. Все вошли вслед за ней – и оказалось еще хуже: в старой деревенской избе стоял насыщенный смрад хлева, грязи, мочи, кухонных тряпок и дряхлости. Другая хожалка – помоложе, с поджатыми губами – принялась накрывать стол к чаю, демонстративно брякая чашками. — Я здесь ни есть, ни пить не смогу, – шепнула Василиса на ухо отцу Петру. – Это ужас. Давайте откажемся, быстро спросим и уйдем… Он кивнул и откашлялся: — Мы вас, отец Андрей, долго беспокоить не будем. Нам только спросить – и все. Не слышали ли вы про такого священника здесь в округе – Германа? Он в старые времена, лет девяносто-сто назад служил. Может, отец ваш помнил его? Он ничего не рассказывал? |