Книга Тигровая лилия, страница 120 – Катерина Зверь

Раздери этого ублюдка тьма и все дети ее, но он был прав.

— Ты можешь сохранить верность клятвам, данным тем, кто с легкостью откажется от тебя при первой возможности, и умереть глупой, бесполезной смертью, – продолжил Алар. – А можешь избавиться от этих уз и пойти своим путем. Ты отдала этому городу достаточно. Подумай наконец и о себе – пока еще есть время. Я вернусь позже.

С этими словами Алар развернулся и одним прыжком нырнул вперед, почти бесшумно приземлился на четыре лапы и скрылся в зарослях.

Джемайя несколько мгновений смотрела ему вслед, а затем, когда шелест в кустах смолк окончательно, развернулась и побрела вниз, подальше от решетки. Ноги почти не слушались, и приходилось опираться на ледяную стену.

Глаза уже привыкли к темноте, и теперь ей удалось бы разглядеть гораздо больше – если бы в ее узилище было на что смотреть. Но вокруг темнели лишь голые стены, каменный потолок и утоптанный земляной пол, на котором валялись остатки сена и клочки чьей-то шерсти. Джемайя на ощупь отыскала ту тряпку, на которой лежала, когда пришла в себя, – это оказался ее собственный плащ, видимо, подобранный Аларом возле Чаши, – и, устроившись на нем, уткнулась лицом в колени.

И завыла, хрипло, тонко, тихо, не имея сил ни вздохнуть, ни расплакаться.

События в последние часы сменяли друг друга так быстро, что она не успевала ни толком осознать их, ни разозлиться, ни испугаться как следует.

И все эти чувства – страх, злость, отчаяние, бессилие, усталость, обида, – кружившие поодаль, как птицы-падальщики, дожидавшиеся своего часа, теперь набросились всей стаей, вонзая в сердце острые когти, расклевывая глаза, стремясь добраться до старательно сдерживаемых слез…

Смерть Нерима, обвинения семьи Асум, клятвопреступление Фаррана, собственные ошибки и горькая, обжигающая правота Алара – удары сыпались один за другим. И пусть за годы обучения в Сером углу Джемайя сумела выстроить достаточно прочные стены вокруг собственной души, ни одна стена не способна стоять вечно.

И слезы все-таки просочились наружу – сперва одна, затем вторая… Джемайя со злостью терла глаза, стараясь прогнать их прочь, но на место одной приходили две, а на место двух – целая дюжина.

А затем слезы кончились – а вместе с ними кончились и силы.

Джемайя устроилась на плаще поудобнее, прижалась гудящим виском к стене – холод камня облегчал зудящую боль в ушибленном месте. Порез, оставленный когтями Алара, уже перестал кровоточить, и волосы слиплись, образуя мерзкую корку.

Возможно, было бы лучше, если бы он все-таки убил ее и закончил эту историю раз и навсегда.

Глаза все еще резало – на смену слезам пришла болезненная сухость, – и Джемайя прикрыла веки. Все чувства, бурлившие в ее душе, вышли вместе со слезами, осталась одна холодная, гулкая пустота. Ни страха, ни боли, ни горечи…

И от этого стало легче. Теперь ничто не мешало подумать как следует.

«Подумай о себе».

«Если рядом с тобой нет друга, способного указать лучший путь, спроси совета у врага своего – он укажет тебе, каким путем идти не следует» – так говорили наставники в Сером углу.

Алар не оставил ей выбора. Алар полностью лишил ее оружия – и не только привычных мечей.

Запертая в загоне, способном удержать дикого зверя, лишенная сил, оружия и малейших инструментов, ослабленная, окруженная демоническими тварями, способными выследить ее по запаху и настигнуть в два прыжка, Джемайя не могла противопоставить своим противникам ровным счетом ничего.