Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 65 – Моргана Маро

Кочевники закивали и еще некоторое время обсуждали свирепость Хаган-хана, прежде чем отпустить заклинателя и его спутников. Чоно старался не отставать от Фан Лао, то и дело бросая хмурые взгляды на Цин Вэня. Тот упрямо делал вид, что мальчишки не существует. Фан Лао решил пока не вмешиваться.

Чоно оказался тихим ребенком, порой Фан Лао даже забывал, что находится с ним рядом: когда заклинатель занимался своими делами, мальчишка с интересом наблюдал, но ничего не спрашивал. Даже спал он словно мертвец, не шевелясь. В первую ночь Цин Вэнь и вправду решил, что Чоно умер, на что тот недовольно сверкнул глазами и отвернулся лицом к пологу, что-то тихо ворча под нос.

Пока Цин Вэнь был увлечен тренировками, Фан Лао нашел себе другое занятие: у великого шаньюя и некоторых старейшин обнаружились редкие книги, составленные более сотни лет назад на языке народа цзянь. Фан Лао решил переписать хотя бы часть.

– Чоно, подойди.

Мальчишка тут же оказался подле заклинателя.

– Ты умеешь писать?

– Нет.

– А читать?

– Только свое имя.

– Хорошо, тогда я научу тебя письменности народа цзянь. Раз ты решил остаться здесь, этот язык тебе понадобится.

Чоно с пониманием кивнул. Фан Лао, придерживая широкий рукав, вывел на листе бумаги иероглиф.

– Твое имя на нашем языке будет выглядеть так. Сможешь повторить?

Взяв из его руки кисть, Чоно попытался написать иероглиф ^[14], но получился он коряво и больше напоминал иероглиф ^[15].

– Ничего, пробуй до тех пор, пока не получится.

Фан Лао был терпеливым учителем, а Чоно – трудолюбивым учеником и, в отличие от Цин Вэня, предпочитал слушать, а не говорить. То, с каким усердием он выводил каждую черту, не могло не восхищать Фан Лао. Пожалуй, третьему принцу стоило поучиться у мальчишки усидчивости.

Всего за пару дней Чоно выучил имена Фан Лао и Цин Вэня, а также несколько слов и уже составлял из них простые предложения. Правда, говорил он обычно с заклинателем, тогда как Цин Вэню бросал «да», «нет» и «отстань». Последнее звучало чаще всего. Порой, раздражаясь, принц отводил Чоно за стойбище, в степь, и заставлял заниматься с деревянным мечом до изнеможения. И только поздно вечером приносил на руках обратно. К тому времени Чоно уже крепко спал.

В очередной раз притащив мальчишку, Цин Вэнь уложил его на лежанку. Тут же заворочавшись, Чоно схватился за одеяло и укрылся им с головой.

— Из него вырастет достойный воин, – заметил принц, обогнув полог.

Фан Лао сидел за столом, неторопливо переписывая один из свитков. Мягкое сияние свечи падало на его лицо и волосы, заставляя серебряную сережку на мочке правого уха мерцать.

— Он сын Хаган-хана – глупо думать, что из него может вырасти ученый. Шаньюй сказал, когда у тебя последнее испытание?

— Он хочет провести его через день, – признался принц.

— И ты готов?

— А разве к этому можно подготовиться? – вскинул бровь Цин Вэнь и забрал кисть из руки Фан Лао. – Ложись спать, уже поздно.

— Мне не нужен сон.

— А мне нужен, так что лучше не спорь.

Насупившись, Фан Лао все же подчинился. Под внимательным взглядом Цин Вэня он переоделся и забрался в кровать, где по-кошачьи свернулся и вскоре уснул. Не сумев сдержать улыбки, принц уже собирался и сам лечь, но уловил пристальный взгляд.

Он обернулся к Чоно, выглядывавшему из-под одеяла.