Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 140 – Моргана Маро

От Хуашани веяло родным, знакомым. Фан Лао прожил здесь вместе с отцом, а после и мудрецом Ао несколько лет. Где-то на вершине одной из гор стояла небольшая хижина, где он обучался заклинательству и управлению своей сущностью. Стоило остаться здесь ненадолго, прежде чем направляться в Лаху.

Столица Хуашани – Чуаньчэн – раскинулась на зеленых горах среди множества мелких рек. Большие суда не могли здесь пройти, для передвижения использовали лодки без парусов и круглые мосты.

Сам же дворец императора – Хуагун – располагался на вершине горы перед круглым озером, похожим на зеркало, в котором отражались солнечные лучи, ослепляя.

Спокойное тихое место, не знающее голода и болезней и чем-то напоминающее былую Цзянь. Только это да любовь отца к здешним горам не позволили Фан Лао уничтожить Хуашань. Впрочем, был и еще один человек.

Пролетев над домами, Фан Лао скользнул за стену императорского дворца. Все здесь уже давно проснулись: служанки выполняли поручения, евнухи относили письма или чинно прогуливались по двору. Все было ровно так же, как в Цинхэ, разве что люди незнакомые.

Подавив воспоминания, Фан Лао обогнул дворец и оказался в небольшом саду с пышно цветущими гортензиями. В беседке сидел мужчина, читая книгу и наслаждаясь чаем. На его плечи был накинут халат с узорами цвета цин, а волосы удерживала нефритовая заколка на затылке.

Фан Лао шагнул на землю человеком и неторопливо направился к беседке. Он не скрывался, и вскоре мужчина услышал его и улыбнулся:

— Ах, Цян Лан! Тебе стоило предупредить о приходе.

— Прошу простить, император Хуа, – с почтением поклонился заклинатель.

Мягко улыбнувшись ему, Хуа Цзин пригласил войти в беседку.

— Я уж думал, мы не скоро встретимся. Прошу, старый друг, составь мне компанию и расскажи, где ты был все это время.

Сев напротив молодого императора Хуашани, Фан Лао налил себе чай и сделал глоток, чувствуя, как усталость уходит, а тело наполняется новыми силами.

В этом месте его знали как Цян Лана, одного из детей обнищавшего рода Цян, а также ученика самого Тяньцай-цзюнцзы. Цян Лан вел скромную жизнь, однако некоторое время числился придворным художником. Так уж вышло, что единственный сын бывшего императора Хуашани увлекался живописью, и молодые люди нашли общий язык.

— Каждый раз мне кажется, что у тебя есть крылья, – признался Хуа Цзин. – Сегодня ты там, завтра здесь. Я даже завидую тебе, Ланлан.

— Было бы чему, – грустно усмехнулся Фан Лао. – Как поживает его величество?

— Как и всегда, мирно и тихо. После смерти отца все быстро стало по-старому, – даже с какой-то грустью и разочарованием признался Хуа Цзин. – Ты знаешь – я женился.

— О, и кто же она?

— Девушка из знатной семьи, почтительная и кроткая, порой она настолько тихая, что я забываю о ее существовании. Однако она так восхитительно играет на гуцине! Я как-нибудь упрошу ее сыграть для нас, Ланлан, ты не пожалеешь.

Фан Лао улыбнулся и кивнул.

Помнится, только отец называл его Ланлан, а еще этот человек – светлый и добрый, но при этом наивный. Он видел красоту даже в самых незначительных вещах, и ему повезло, что от Юйгу Хуашань отделяли горы Лунбэй, иначе жизнь здесь была бы не так проста.

— А что насчет тебя, Ланлан? Ты так и не женился? – спросил Хуа Цзин.