Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 151 – Лин Няннян

Политика политикой, но сказанное было малоприятным, отчего все за столом почувствовали себя гадко. Смертная казнь близкого человека ради спокойствия двух народов… Когда об этом объявили на многотысячную толпу, собравшуюся на главной площади столицы, люди до последнего считали, что владыка клана Ба не подпишет этот страшный указ. Ходили слухи, что он души не чаял в своей госпоже Чжао: не пропустил ни одну трапезу с ней; вернул к жизни ее родной город; делил супружеское ложе только с ней. Но все же глава был вынужден пойти на этот шаг, поскольку иного выбора у него не было: только так владыка мог вывести на чистую воду людей из бывшего клана Чжао, которые не могли позабыть злобы на его семью. И только так мог показать всему миру, что в первую очередь он – правитель. Если бы тогда глава прислушался к сердцу и смягчил наказание, то народные волнения вспыхнули бы с новой силой. Южане не простили бы владыке этого, так как сильно натерпелись из-за мятежников.

Невероятно тяжелый выбор наравне с отрезанием от себя куска плоти. Тело восстановится, затянется рубцами, возможно, и след от глубокой раны не так сильно будет цеплять глаз. А воспоминания о близком человеке будут гнить в памяти. Нынешний глава клана, Ба Юншэн, сделал свой сложный выбор в пользу народа, которому был непоколебимо предан. Он – как слуга Цзе Цзытуй, а Юго-Запад – его господин Цзи Чунъэр^[56]. Подобным поступком можно только восхищаться.

Собравшиеся за столом понимали, что это неподъемная ноша. Единицы смогли бы на такое решиться. И хотя по внешнему виду Го Бохая нельзя было сказать, в данную минуту ему было тяжело слушать обсуждение сотрапезников. Горячий чай внутри желудка словно обернулся камнем, и он тихо кашлянул, прочистив горло. Он понимал, что разговор шел про господина Ба Юншэна и его мужественный поступок, однако в своем прошлом Го Бохай сделал кардинально иной выбор, оттого и чувствовал, будто центр обсуждения – он.

— Сколько тогда было лет Циншану и Вэньлинь? – поинтересовалась наставница.

— Если я правильно помню, четыре и пять.

— Ох-ох! – горестно вздохнула дама. – Столь юные, но уже способные понимать творящееся вокруг. Потеря матери при таких обстоятельствах, вероятно, была для них большим ударом. Но как это связано с происходящим сейчас?

За весь разговор господин Лю не поменялся в лице. Образ непоколебимой статуи с венцом в волосах и высоким золотым воротом удачно подчеркивал гармонию этого человека с выверенными словами:

— Ранее я сказал: Сичжун – родной город почившей госпожи Чжао. Если подавшиеся в бегство члены ее бывшего клана попытаются склонить наследников на свою сторону, начнется война – переворот, где действующими лицами будут избранные Небесами.

Вдруг один из сотрапезников поднялся. Господин Лю озвучил лишь голые факты и их возможные последствия, однако наставнику избранных Бань и Цюань это не понравилось. До этого он обходился лишь кивками, а сейчас неторопливо встал из-за стола, окинул всех неоднозначным взглядом и перед уходом проронил:

— Ваши разговоры – такая же политика, какой вы боитесь.

В отличие от остальных, Го Бохая ничуть не поразило услышанное. С человеком, который сейчас спокойным шагом удалялся от них и разглядывал местные пейзажи, он был давно знаком.