Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 219 – Лин Няннян

Мэн Чао пришел в себя и вновь натянул тетиву. Струна лука загудела от легкой дрожи в его руке. С каждой секундой цель все отдалялась, а взор затуманивали опавшие лепестки.

Наконец орудие не выдержало больше, и, когда стрела взмыла в небо, раздался крик недовольной сойки. Свист оружия по щелчку пальца приблизился к птице, и все, что Сянцзян успел, это отклониться в сторону. Стрела пролетела мимо, однако все же зацепила крыло. Не достигнув верхушки купола, он врезался в куст лозы и пробил ее своим телом насквозь. Из того места, где сейчас пропал ворон, посыпались цветы с поломанными ветками.

Не веря собственным глазам, Мэн Чао застыл. Он тихо проговорил «Хосунъя», и его лук вернулся на пояс в виде меча дао. Ошибочно полагая, что Хоцзучжоу и Хэйфэн – это один и тот же демон, Мэн Чао подбежал к телу заклинателя огня. Перевернув его лицом к себе, юноша принялся кричать:

— Вставай… Ты… Ты же, мать его, восставший Хэйфэн! Так почему умер и не забрал свое проклятие вместе с собой?! – Чуть ли не плюясь кровью от злобы, Мэн Чао пару раз встряхнул обмякшее тело за грудки. – Ты перечеркнул жизнь всему семейному древу Мэн! Сжег дотла границы Юга и Востока, а теперь еще и клан Луань решил уничтожить?! – Ударив пару раз головой мертвеца о землю, он склонился: – Я свою жизнь поставил на кон, чтобы встретиться с тобой… Жизнь! Слышишь? А ты, дрянь нечестивая, решил отделаться легкой смертью?! Вставай… Вставай сейчас же… и… верни все как было… верни…

Обессилив, Мэн Чао поднял голову к небу и взмолился:

— Госпожа! Прошу, остановитесь! Хватит… Если и вы покинете нас, уйдя из жизни с главой, то как быть нам? Как быть молодой госпоже? Вы же… для Ай… единственный смысл жизни…

Не хватало всего пары часов до рассвета, чтобы наконец проводить ужасную и бессонную ночь за ворота, а за ней встретить новый день. День, когда каждая живая душа сможет спокойно присесть, вздохнуть и уже после, осознав все произошедшее сполна, удариться в скорбь. Но свет от первых лучей солнца еще не пролился, а люди уже горестно плакали, перекрикивая друг друга. Эта ночь траурным покрывалом опустилась на головы всех жителей Востока.

Многие комнаты западной части поместья Луань превратились в склеп. Запах смерти и крови пропитал эти стены. Какой-то забредший туда человек мог спокойно потерять сознание от увиденного: целый погост уложенных рядами мертвых мужей.

Когда генералы несли холодное тело владыки, каждый из них не стесняясь рыдал и приносил искренние извинения, проклиная себя за то, что они не отдали свою жизнь взамен его. Но в момент, когда они оказались внутри главных покоев, их плач утих, а собственные тела чуть не рассыпались прахом, узрев, что и тело госпожи завяло после того, как испустило дух.

Она все еще была прекрасной барышней и, казалось, попросту крепко спала. Ее бледное лицо и стан сохранили былую красоту и молодость, запечатленную в чертах дочери. Но застывшая на безжизненных ресницах одинокая слеза сковала сердца вошедших. Каждый из генералов, взглянув на эту картину, принялся бороться с неумолимым желанием обессиленно пасть у ее кровати.

С возвращением жителей поместья клана Луань должно было возвратиться и хоть какое-нибудь ощущение спокойствия, но все было иначе. Люди выглядели хуже усопших: бледные, как листы рисовой бумаги, с красными от слез глазами и сухими, потрескавшимися и искусанными от печали губами – и это придавало поместью еще более мрачный вид. Слух о кончине двух главенствующих быстро распространился; столицу охватило отчаяние.