Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 212 – Лин Няннян

Сянцзяна в мир демонов привела такая же коварная судьба, как и заклинателя огня Хоцзучжоу, – проще говоря, он был еще сильно юн, чтобы успеть хоть где-то в жизни оступиться и стать нечестивым.

Ему вспомнился день, когда он, уже ступив на темный путь, прятался от жары на крыше большого здания. Верхушку дома заслоняла густая ветвь дерева. Вальяжно валяясь, молодой демон поглядывал за окружением у своих ног, зная, что никто не увидит его в тени.

В какой-то момент его тоску разбавила необычная парочка, что вышла из ворот рынка: молодой мужчина и его слуга, который, неумело перебирая ногами, спешил позади. Оба выделились из серой толпы тем, что несли музыкальные инструменты, и довольно много: у слуги было пять-шесть, а у господина два. Паренек все время переживал, что что-то выпадет из рук, поэтому периодически останавливался, поправлял вещи и из-за этого сильно отставал от идущего впереди. И вот, как раз когда эта пара проходила мимо зоркого взгляда Сянцзяна, у слуги все попадало на землю. Улица наполнилась гомоном и бряньканьем разбивающихся гучжэна, эрху^[104] и пары сяо^[105]. Гул от порвавшихся струн был невыносимым, лица мимо проходящих перекосило. Однако, кроме Сянцзяна и мужчины, державшего маленькую флейту и пипу под мышкой, никого из окружения это не взвол- новало.

Господин со свободно струящимися волосами чуть ниже плеча обернулся на звук, крепко взялся за флейту, словно за бамбуковую палку для наказаний, и уже почти рассердился, как хрюкающий смех с крыши высокого здания его опередил:

— Лопух и растяпа!

Сянцзяну казалось, что сказанное было слышно только ему, по крайней мере еще никто не замечал озорника над головой, однако мужчина внизу был наделен острым слухом. Он указал флейтой прямо в гущу ветвей и грозно спросил:

— Это что за беспризорник средь бела дня тут шатается?

С непривычки Сянцзян оробел, но, придя в чувство, почти сразу выкрикнул:

— За так называемого беспризорника мои слуги тебе язык отрежут, а за тыканье в мою сторону неугодным мне предметом – руку! Так что, будь добр, поклонись мне в ноги, да чтобы лоб коснулся земли!

Ненароком в больших городах можно наткнуться на сына какого-нибудь знатного сановника, который сбежал с нудных каждодневных учений. Новых занятий среди городских толп они также не находили, поэтому слонялись тут и там, наводя страх на простой люд. Тем, кому не посчастливилось встретиться с ними, в действительности могли отсечь часть тела за подобные выражения. Поэтому Сянцзян часто пользовался этим, стращая сильно неугодных на своем пути. Люди и правда боялись. Тем более что времена тогда были тяжелые: на территории бывшего Запада, где сейчас пребывал юный демон, сплошь и рядом жили приезжие с Юга. Под конец войны хозяйский нрав южан еще не утих, а отношение к завоеванным было нечеловеческое: людей разного возраста, от малого до большого, могли только за косой взгляд протащить за волосы по площади, а после высечь до потери сознания. Из-за этого местным дела не было, кто этот юный на их пути, – кланялись в страхе в пол и сбегали.

В случае оплошности Сянцзян понимал: кому бы он ни нагрубил, им никогда не поймать демона. Потому, нисколько не боясь, он раздвинул гущу ветвей и сквозь листву довольно посмотрел на стоящих внизу. К его удивлению, картина не изменилась: ни господин, ни его слуга не пали на землю. Вдобавок взгляд мужчины исподлобья, словно негодующего старшего брата, вызвал у Сянцзяна опасение. Только он спрятался обратно за ветвь, обдумывая происходящее, как голос внизу раздался вновь: