Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 183 – Лин Няннян

— Господин У, смотрю, вы взяли себе в привычку возиться с никчемными фруктами и преклоняться ради них перед каждым встречным. Боюсь, если вы так часто будете опускаться к земле, того и глядите – пропустите все, что наверху!

— Не могу не согласиться. – Все до единого неподдельно удивились, когда услышали голос Мэн Чао. Луань Ай, хлопая глазами, подняла взор на него. – Двум лягушатам, живущим и барахтающимся на дне колодца, куда виднее.

Бань Лоу сильнее нажал сапогом на фрукт и не оставил тому и шанса на спасение: от нежно-розового шарика остались лишь размазанная мякоть и косточка.

— Не зайдите случайно на территорию этого колодца, а то местные обитатели могут испортить вам жизнь, – договорил он, шаркнул подошвой о землю, вытирая свой сапог, и вместе со своим сторожевым псом скрылся.

Луань Ай слегка растерялась и икнула. Над ее ухом раздался мягкий голос:

— Дева Луань, вы так заботливы, – произнес Мэн Чао. – Спасибо за сладкую сливу, что вы мне купили. Она как раз пришлась мне по вкусу.

Обернувшись, наследница увидела, как вся троица улыбается ей. Не нужно было и уточнять, как каждый из них сейчас желал покинуть это место. Однако У Чан пока отказался возвращаться в поместье, сославшись на очень важное дело. Он проводил спутников взглядом, опустил глаза на лужицу нектара и мякоти и, обернувшись к лавке, спросил:

— Уважаемый! Срочно скажите, что это за сорт?

Мужичок почесал затылок, выглянул из-за прилавка и уточнил:

— Хм, господин говорит о плодах персикового дерева?

— Да! Ответьте – это привезенные или выращенные на Востоке?

— Выращенные на территории Востока, в городке Юэхуа^[95], что на границе с южными землями. Что-то не так, господин? Довольно многие считают этот сорт императором среди всех персиков…

У Чан достал все сбережения, что при себе сейчас имел, и выложил их на прилавок.

— Уважаемый, у меня есть к вам просьба, и вы не можете мне отказать!

* * *

Когда У Чан наконец дошел до своих покоев и измотанный плюхнулся за освещенный мягким светом свечей письменный стол, на улице уже давно было темно. Все же, как оказалось, отстать от своей группы и задержаться на центральной улочке незнакомого города в полном одиночестве было не лучшим решением. Вдобавок он плохо понимал здешний диалект, больше похожий на мягкую и складную поэму, поэтому был вынужден на пальцах объяснять прохожим, куда именно пытается попасть.

Ноги гудели от многочасовых блужданий, а желудок сводило от голода. И даже два листка бумаги, что он выложил перед собой, вынув из рукава, не могли заставить его двигаться. Положив голову на стол, он только блуждал взглядом по загадочным изображениям.

У Чан прикоснулся к странице, что вырвал Мэн Чао из какой-то книги, и задумчиво постучал пальцем по изображению.

«Мокуан… Мокуан… Что же вам всем надо от меня?» – подумал У Чан.

Он вяло передвинул руку на другой лист и начал шкрябать по рисунку ногтем, повторяя нарисованный круг.

«Тетушка Му правильно все предсказала. Если предположить, что светлая сторона символа – я, то… то под темной кроются демоны. Значит, Мокуан со своей сворой нечестивцев действительно идут по моим следам… и Ба Вэньлинь была права?»

У Чан приподнялся, подпер щеку рукой. В рисунке предсказательницы он заметил довольно необычную деталь: на обеих сторонах символа были точки, каждая противоположного цвета. Если принять изображенное за две плывущие друг за другом рыбки, то у каждой из них был глаз: у белой – черный, а у черной – белый. Такую странность можно было бы списать на то, что женщина рисовала второпях, и поэтому на темной стороне осталась пустота, но зачем тогда она поставила кляксу на противоположной – прямо в том же месте, что и у темной рыбки?