Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 139 – Лин Няннян

— Игривый смех, ветер, что подчиняется вашей воле, пустые разговоры ни о чем… Вы любите показывать себя покладистой и легкой персоной, госпожа, но вас настоящую я хорошо знаю. Вот только одно – скажите мне, прежде чем я отвечу: те камешки – ваших рук дело?

Дух холодно произнес:

— Да.

— Мне уже приходилось слышать этот голос, к тому же не единожды. Лун Мэйфэн, повелитель и богиня ветров из южного храма Наньюэ^[79], – сказал Го Бохай решительно и без заминки.

На этих словах туман, кружащий перед гостями, рассеялся, и их взору предстала фигура статной женщины. Ее волосы медленно плавали в воздухе, словно ветви ивы в потоке воды, а с пояса синего цвета, украшенного узорами, свисали два веера, что подтверждали слова Го Бохая. Это действительно была Лун Мэйфэн, которую смертные обычно изображают указывающей одной рукой на Небеса. Лицо женщины улыбнулось. Она мягко подметила:

— А ты, Го Бай, как я посмотрю, все еще проницателен и во всем доверяешь своим глазам и сердцу.

Го Бохай уже хотел ответить, но его опередил Сянцзян:

— Значит, никакой не дух неусопшего, богиня, да? Славно… Хотя нет, это совсем не славно!

И после этих слов в воздухе повисла напряженная пауза. Реакция Го Бохая на отведенный сожалеющий взгляд женщины была непредсказуема. Сянцзян вздрогнул, когда тот подскочил на ноги с криком:

— Неправда! Скажите, что это не так и вы все еще живы!

Но уважаемая Лун Мэйфэн на это лишь пододвинула чаши к господам и, достав веер, умиротворенно махнула им:

— О мой птенчик, не стоит так переживать – я прожила достаточно долго. Главное, что мы встретились. Я желала этого всем сердцем…

Глубокая скорбь оставила отпечаток на лице Го Бохая. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем он в полной мере осознал, что перед ним не совсем та богиня ветров, которую он знал. Более не живая, не мертвая, а застрявшая в мире людей душа. Осознание пришло внезапно и так же внезапно прибило его обратно к подушке.

Сянцзян не понимал причин такой реакции, но видел, что с ними двумя – душой богини и Го Бохаем – что-то не так. Демон взял пиалу чая:

— А кем приходилась Го Бохаю эта Лун Мэйфэн?

— Кому? Какому такому Бохаю? – богине не удалось скрыть удивления и горечи. Переведя взгляд на Го Бохая, что боролся с душевными терзаниями, она охнула:

— О моя невольная пташка, ты и от имени своего отказался?

Он в ответ помотал головой и коротко, почти неслышно ответил:

— Лишь для прикрытия…

Душа Лун Мэйфэн продолжила, обращаясь к демону:

— Человек из семейства Го, добрый и чуткий, ранее был моим небесным последователем. Когда он вознесся, я стала ему сердцем и умом. Какое-то время он и еще несколько юных богов относились к моему храму Наньюэ, но лишь до тех пор, пока они не обзавелись собственными. – Она положила ладонь на руку воспитанника. – Мое сокровище, прошу, не слушай никого, особенно бессмертных чиновников. Многие тебя проклинают, многие презирают, многим там нельзя больше доверять… Ты для них крайний во всех небесных бедах. Как бы я тебя ни учила, как бы ни наставляла на добродетель, пока что я вижу только один выход для тебя – бегство… Ни за что не возвращайся.

Го Бохай побледнел. Эта самая женщина, ставшая ему второй матерью, которая всегда твердила, что в каждом можно отыскать добро, сейчас толковала о недоверии к самим богам и словно не предупреждала воспитанника об опасности, а предсказывала падение Небес.