Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 78 – Лин Няннян

Он спал в стоге гнилой соломы, рядом с навозом. Ел объедки, которые швыряли псам, – и то если подпустят. И более ни о чем не думал, а точнее, не мог.

— В первый раз Ланъэр шла по улице с куском вяленого мяса. Я думал, что и так сошел с ума… Но то, что со мной случилось… – Потрескавшиеся губы скульптора сжались от стыда. – Я вырвал мясо из рук ребенка, как дикий зверь. Зарычал и убежал в свой угол, чтобы съесть в одиночестве. Кажется, тогда я даже был готов драться с младенцем за возможность поесть по-человечески.

Но девочка не испугалась и неожиданно начала приходить снова и снова. Поначалу она оставляла у входа в конюшню то надкусанную лепешку, то грязный корень, то остатки супа со дна котла. Не говорила ни слова, просто клала еду и уходила.

Мастер Ли не хотел вспоминать, каким грубым он тогда был. Заметив Ланъэр, он кричал на нее вместо слов благодарности и прогонял, если что-то не нравилось. Хорошо, что она не понимала и тем более не догадывалась: она для этого человека являлась лишь данностью. В его глазах Ланъэр была как прислуга, которая с каждым днем приносила господину все меньше и меньше еды. В один из дней он даже пообещал себе: «Если этот ребенок снова принесет так мало, я поколочу его. Будет наукой». Но этого не произошло.

Все поменялось ночью, когда один из местных конюхов с подручным сильно разозлился на Ланъэр. Возможно, потому что она изрядно мозолила ему глаза, а может, потому что делилась драгоценной едой с чужим и полностью бесполезным человеком. Но, увидев девочку в очередной раз, он схватил ее за воротник и швырнул в стену конюшни.

Мастер Ли очнулся от очередных кошмарных видений, но и думать не посмел выходить на звуки драки, хотя прекрасно знал, на кого срывается конюх. Шум всполошил лошадей. Скульптор зажал уши. Но вдруг среди всего хаоса возник голос Ланъэр. Такой пронзительный, острый и жалобный, что, уже не помня какими силами, мастер Ли выбежал и упал перед мужчинами.

Лицо Ланъэр все было в крови, однако выражение неизменно казалось враждебным. Она кинулась в ответ и ожидаемо рухнула на землю от одного лишь взмаха руки взрослого.

— Господа. Господа. Это же ребенок. Остановитесь. Так ведь нельзя!

Но мольбу мастера Ли никто не услышал. Он смотрел на свернувшийся клубок, отчаянно принимающий град ударов, и не мог честно признаться себе: ему страшно умереть от голода без помощи этой девчушки или вовсе остаться в одиночестве. Так и не найдя ответа, мастер Ли кинулся закрыть Ланъэр своим телом – и тогда колотить начали его.

Кулаки врезались в спину, в ребра, в голову; ноги топтали руки и отбивали живот. В какой-то момент в глазах мастера Ли все поплыло, и, захлебываясь кровью, он потерял сознание. Это был первый раз, когда его не мучили кошмары.

От жгучей, колющей боли он проснулся на том же месте, где его бросили, и неожиданно ощутил, как маленькая ручка, аккуратно касаясь, гладит его по волосам. По грязным, седым волосам, до которых даже самому мастеру Ли не было дела. Ну что за ребенок! Хотя бы заплакала для правильности. Зачем делать вид, словно ничего не случилось?

Когда раны затянулись, а кошмары почти перестали сводить с ума, мастер Ли, бывало, выползал на улицу. Там Ланъэр учила его общению без слов и наглядно чиркала картинки палкой на земле. Кому-то могло показаться, что это просто каракули. Но мастер Ли видел в этом большее. Годы, проведенные за изучением искусства и живописи, пригодились.