Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 46 – Лин Няннян

— Ты все еще не достиг того возраста, чтобы до конца понять мои решения.

Го Бохай обошел стороной ученика и направился к выходу. Каждый отдаляющийся шаг наставника отзывался клокотанием крови в ушах. У Чан смиренно склонился над клочками бумаги. Нечто зацепило его взор:

— Это из-за него?

— …Не трогай.

Заметив, как ученик поднимает с пола листки, Го Бохай растерял спокойствие. Рывком он вернул наследника на ноги, но поздно: ладонь У Чана крепко вцепилась в обрывок со стихом.

Отчаяние в его темных глазах столкнулось с непониманием в чужих:

— Учитель, он правда ничего не значит. Я… Мне… Тогда я переживал сложный день, я не знал, чем занять себя. Написанное никак вас не касалось и никогда не должно было к вам попасть!

— Достаточно. – Го Бохай смежил веки на тяжелом вдохе.

— Не отправляйте письмо главе! Признаю, я допустил ошибку, когда без разрешения сунулся за грань мира живых и мертвых. Я многих подвел и подверг опасности.

Пальцы Го Бохая нервно дрогнули. Он приложил немало усилий, чтобы смягчить голос:

— Дело не в этом.

Но У Чан точно его не слышал:

— Обещаю, больше такого не повторится! Клянусь, я стану лучше! Я буду стараться!

Все вокруг поплыло, и У Чан широко раскрыл покрасневшие глаза в надежде разглядеть теплоту человека перед собой. На мгновение воцарилась тишина. Хриплый голос сорвался:

— Да ответьте же! Скажите хоть что-то! Как можно с таким холодом смотреть на меня? Я ведь на самом деле не сделал ничего плохого! За что вы так со мной?

Злость впилась в кожу и кости. В груди запекло, точно от проснувшегося вулкана. У Чан просил себя замолчать, но тщетно:

— Дайте ответ!

Стоило последним словам прозвучать, как Го Бохай развернулся, направившись к выходу. Ноги У Чана понесли его за ним.

— Объясните мне, в чем причина? Получается, как только появилась настоящая серьезная проблема, вы решили сослать ученика подальше, будто неугодного пса? Вы даже не поинтересовались, а каково мне от такого!

Го Бохай ускорил шаг. Он шел, не замечая, как уже оказался во дворе, в окружении невольных свидетелей. Кто-то из слуг нес воду на утро, кто-то готовился спать. Но все они в одночасье сбежались, заслышав крик наследника.

У Чан ухватился за широкий рукав, с силой дернул на себя, но не удержал наставника. В ответ Го Бохай обратился лицом и грозно процедил:

— Я сказал – достаточно!

Казалось, этого хватило, чтобы остудить пыл наследника. У Чан в ошеломлении застыл.

— Ты ученик. Твоя обязанность – подчиняться и исполнять волю наставника.

Строгий тон отрезвляющей молнией пробежался по шее У Чана, спина невольно выпрямилась, но сам он, открыв рот, все еще хотел что-то вымолвить.

— Все, что должно было тебя волновать, – это вознесение. – Го Бохай провел рукой невидимую черту. – Ты нарушил все правила приличия. Наивно позволил чувствам взять верх.

Тучи на небесах заметно сгустились, затмевая большую испуганную луну.

— Разве таким я тебя растил?

Голос Го Бохая распространялся по округе подобно грому. Слуги во дворе, заслышав его, подались назад, точно под влиянием божественной воли. Охваченные страхом, они боялись обронить хотя бы слово против. И только У Чана это не пугало. Словно безумец, противостоящий необъятной морской волне, он шагнул вперед. Тонкая улыбка мелькнула на его бесцветном лице, будто бы он знал, как успокоить наставника.