Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 207 – Лин Няннян

За шорохом травы и ударами сердца он ничего не слышал. Но тут скрипнули двери старого храма. Ба Циншан осторожно посмотрел, с надеждой, что эти дамы его не найдут. И вдруг тело среагировало само. Он поднялся, замечая, как во двор выскользнули три фигуры, одна из которых была невысокая, в простом платье и с капюшоном на лице.

В груди что-то защемило.

Этот наклон головы. Эта мягкая тихая походка. С каждым шагом, следя за ними, он убеждал себя, что это она. Она!

— Матушка! – крик души сам вырвался из горла.

Фигура дрогнула и бросилась в проулок. Дамы в малахитовых одеяниях обнажили оружие, выставив его против наследника, но не успели и крикнуть «Назад!», как клинки выбило из рук. Тень Ба Циншана мелькнула между ними и погналась за госпожой.

— Постойте же, матушка! Не убегайте! Молю!

Дорога вильнула раз, другой и наконец уперлась в глухую стену города. Бежать было некуда. Фигура заметалась, ощупывая каждый камень в кладке, и, лишь услышав звук остановившихся шагов позади, резко обернулась. Свет луны упал на испуганное лицо.

— Матушка! Это действительно вы! – Глупая улыбка проступила на устах Ба Циншана. Сквозь пелену слез он взглянул на нее. – Не бойтесь. – И сделал еще шаг.

Она тотчас отступила, оказавшись под красным бумажным фонариком. Черты ее осунулись, будто постарели за эти дни. Все слова, которые Ба Циншан нес для нее через полгорода, развеялись, словно перепуганные светлячки.

— Матушка… – Он не стал подходить ближе. – Не бойтесь. Я один. Сестры и солдат со мной нет. Я никого не привел, клянусь. – Носок его сапога в порыве ринуться вперед шаркнул о плиты.

Госпожа дернулась от этого звука.

— Я… Я не стану требовать, чтобы вы вернулись, – заикаясь, продолжил Ба Циншан. – Даже уговаривать не буду. Мне только… только бы понять. Почему?

Госпожа еще сильнее вжалась в стену. Грудь ее заходила ходуном. Губы шевельнулись, будто она решалась сказать. Наследник схватился за голову, с яростью вцепившись в волосы.

— Что я не так сделал? Вы говорили, что будете рядом. Разве… разве я был плохим сыном? – Он и сам не понял, когда лицо исказило болью, – говорить стало почти невыносимо. Слезы лились не переставая. Он смахивал, вытирал их, но тщетно.

— Почему вы так со мной поступили? Неужели я – лишь часть вашего замысла?

Сквозь туманный взор он заметил, как ладони матушки дрогнули, потянулись. Душа разрыдалась вместе с хозяином. Наконец-то это она. Матушка, которую он знал.

Ба Циншан кинулся обнять ее. И даже когда ее руки не обвили в ответ, он все равно сделал это. Осторожно. Спрятав лицо в капюшон. И вдыхая аромат трав и туши.

— Знаете… Знаете, матушка… – Он осекся, почувствовав во рту металлический привкус. Плечо обдало резким жаром. Сердце замерло. Он уже не понимал, где дрожит он, а где дрожит ее ладонь на рукояти клинка. Даже когда она с тихим всхлипом разжала пальцы и отступила вдоль стены, прикрывая рот.

— Я не хотела… – Слова ее уже путались в его сознании. – Т-ты подошел… Прости меня…

Мгновение назад она еще стояла перед взором Ба Циншана с заплаканным, как у него, лицом. А потом растворилась.

Он шел вперед. Но совершенно не знал, куда. Прохожие оглядывались на него, шарахались. Но он не понимал почему. Какие глупые повадки у местных – бессовестно глазеть на чужое горе. Показывать пальцем. Вскрикивать в ужасе при виде его спины и клинка.