Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 105 – Лин Няннян

Стоило только попасть за стены здания, и в нос ударил тяжелый запах затхлости, сырой земли и дешевых чернил. Тусклый свет выхватывал арсенал и жуткие помещения с ржавыми оковами на стенах. Затем – кабинеты, где за столами сидели люди с застывшими грозными лицами и без конца заполняли бумаги. Обстановка не самая жизнерадостная.

Чуть дальше показались камеры с обычными пьяницами и дебоширами. Кто-то развалился на боку и бесстыдно чесал отбитый солдатскими сапогами зад. Кто-то спал на грязной подстилке, отмахиваясь от назойливых мух, пока туда и обратно сновали люди.

Коридоры освещали масляные лампы; из маленьких окон пробивался дневной свет. Условия нельзя было назвать комфортными, но если кочевников держат здесь, то все не так уж и страшно.

Однако главный вопрос по-прежнему оставался без ответа: как хрупкая Ланъэр могла раз за разом проскальзывать мимо такого количества стражи?

Когда трое ступили на каменную лестницу, до них дошло: кочевники где-то в ином месте. Все же это не полноценная тюрьма – здесь лишь временно запирали нарушителей тишины и спокойствия. И вместе с тем зарождалось ощущение, что настоящий ужас скрывался глубже.

Вдруг внизу раздался голос:

— Вы вовремя подоспели! – Слова прозвучали на удивление легко и будто бы с улыбкой. Из полумрака бесшумно вырос начальник цензора.

Мужчина не выглядел старым, но в нем уже жила та выправка, какую дают признания, бумаги с печатями и долгие ночи в раздумьях о чужой судьбе. Его лицо было худым, скуластым, с глубоко посаженными глазами, в которых не проглядывали ни жестокость, ни сочувствие. Он сразу заметил, что Лао Ван пришел не один, и казалось, его это не сильно обрадовало:

— Даочжан, вы привели с собой еще кого-то?

Строгий халат со сдержанными узорами на груди создавал о начальнике впечатление как о благоразумном человеке. У Чан шагнул вперед, чтобы представиться. Однако Лао Ван остановил его, произнося с поклоном:

— Два свидетеля, уважаемый. Я о них уже упоминал.

Только сейчас, услышав слова даоса, У Чан вернул своему лицу серьезность, поправил газовую ткань широкополой шляпы и вместе с мастером Ли приветствовал начальника.

— Ну что ж, как я и сказал, вы вовремя. Их судьба вчера только решилась. – В тусклом свете его сухое лицо не дрогнуло, когда он упомянул кочевников. – Никогда бы не подумал, что у таких отбросов в нашем-то обществе найдутся защитники. Пройдемте, господа.

Он развернулся и пошел по темному коридору, уверенный, что все трое беспрекословно последуют за ним. Сырость, слякоть и невыносимая вонь встретили их внизу. Шаги гулко отдавались от стен, смешиваясь с другими, куда более жуткими звуками. Невозможно было понять, сколько людей томится за толстыми прутьями решеток, но их голоса сливались в единый страдальческий хор. Среди шепота и тихих стенаний, сокрытых в темноте, то и дело прорывалось сдавленное кряхтение от невыносимой боли. То ли от пыток, то ли от смертельной болезни – неясно. Но пугало иное: источник скрывался от взоров, и воображение дорисовывало картины, одна страшнее другой.

Не отставая, У Чан почувствовал, как нагрудный карман беспокойно зашевелился: демон принялся биться, словно рыба, выброшенная на берег. Пришлось незаметно прижать его ладонью и успокоить. По-видимому, неуютно было не только наследнику.