Книга Лабух, страница 43 – Иван Оченков

— Это что? — изумилась барышня, увидев кирпичи. — Но зачем? И куда я их дену?

— Сунете на место клада, — пожал плечами в ответ, укладывая добычу в саквояж.

Честно сказать, не представляю, как довольно-таки субтильная Корделия рассовала всё это добро по телу, а потом ещё и доставила до места. В саквояж он, впрочем, поместился без каких-либо проблем, а это на данный момент главное. Ставшие ненужными стройматериалы заняли своё место в неиспользуемом подтопке, а следы заметены небольшим, почерневшим от угольной пыли веником, можно уходить…

— Ну что, идем? — вопросительно посмотрел я на соседку.

— Куда?

— На обед!

— Вот вы про что… полагаю, нас не должны видеть вместе.

— Как угодно. Не боитесь, что сбегу?

— Нет, — после недолгого колебания ответила Ланская. — Не могу объяснить почему, но вы произведите впечатление честного человека.

— Ну, спасибо. А на обед всё-таки сходите. Кормят в вашей столовке, правда, не очень, но всё же лучше, чем оставаться голодной.

Видимо последний довод показался девушке состоятельным, потому что она сняла с вешалки в углу пальто и начала одеваться. Будучи человеком, не лишенным воспитания и даже некоторой галантности, я остался, чтобы ей помочь. Вот за этим занятием нас и застал Миша Фельдман.

— Здравствуйте, Елена Станиславовна, — начал он, входя, но тут же застыл как громом пораженный.

— И вам доброе, Михаил Борисович! — растянув губы в дебильной улыбке, ответил я.

— Что ты, то есть вы, тут делаете? — спросил начальник милиции, как только к нему вернулся дар речи.

— Да вот, знаете ли, зашел по-соседски…

— С какой целью?!

— Подать заявление, разумеется.

— Какое еще заявление? — нахмурился Фельдман.

— О заключение брака…

— С кем?

— Мы с Николаем решили пожениться! — вдруг выпалила Ланская и встала между нами.

Некоторое время все присутствующие молчали. Начальник Спасовской милиции стойко принимал очередной удар судьбы, а я переваривал услышанное. О чём думала третья сторона этого любовного треугольника, доподлинно неизвестно, но судя по дальнейшим словам ни о чем хорошем…

— Я давно хотела сказать вам об этом, Михаил, — справившись с волнением, заговорила она. — И попросить оставить меня, точнее нас, в покое!

На Фельдмана было страшно смотреть. Он разом как-то почернел, сгорбился, после чего одарил меня не предвещающим ничего доброго взглядом, затем резко развернулся на каблуках и практически выбежал вон.

— Елена Станиславовна, позвольте полюбопытствовать, на хрена вы это сделали?

— Что именно? — каким-то безжизненным голосом спросила барышня.

— Назвались моей невестой!

— Даже не знаю. Вы начали врать, я вам подыграла.

— А с какой радости вы решили, что я вру? Может у меня есть подходящая кандидатура, с которой я собираюсь связать свою жизнь…

Договорив это, я вспомнил мадам Грицианову и внутренне содрогнулся.

— Тогда бы вы пришли вместе с ней, и вас просто расписали.

— Что так просто?

— А вы не знали?

— Нет, как-то пока не нужно было…

— Теперь знаете.

— Всё это очень познавательно, но что теперь с этим всем делать?

— Ничего, — пожала плечами девушка, после чего вернулась на рабочее место и напечатала свидетельство о заключении брака между гражданином Семёновым и ею. После чего так же бесстрастно внесла соответствующую запись в гроссбух, скрепила документ печатью и протянула его мне.