Онлайн книга «Лабух»
|
— Не припоминаю… — Вы тогда ещё Федота кликнули. Очевидно, чтобы спустить меня с лестницы… — Ах вот оно что, — вспомнил, наконец, нэпман и неожиданно стал вежливее. — А вы, стало быть, обиделись? — Тогда я был голый, босый и голодный. Гитары не было, знакомств тоже… за харчи готов работать… Теперь — нет! — Цену набиваете? — Не без этого. За всё, дорогой мой Пётр Михайлович, в этой жизни надо платить. И артисты в этом смысле нисколько не исключение! — И сколько же вы хотите? — Десять лимонов аванса и по пять за выступление. — Известно ли вам, что я вовсе не плачу жалованья большинству своих сотрудников? На чаевые живут, да ещё и долю метрдотелю заносят… — Вот такие как вы, до революции народ и довели. — А вы, значит, красный? — нехорошо прищурился собеседник. — Ну, что вы. Я просто артист. А поскольку вы меня ещё не наняли, могу говорить правду в лицо. Это привилегия шутов и смертников. — Ха-ха-ха, — засмеялся Грохотов. — Какой всё же прелюбопытный субъект… будь, по-вашему! Вот вам десять, — рядом со всё ещё лежащей на столе пачкой появилась вторая, пожиже, но состоящая из стотысячных купюр. — Жду вас завтра в новом костюме… — Пётр Михайлович, — заскочил к нам с бешено сияющими глазами Федька. — Уходить вам надо! — Что случилось? — Облава милицейская. Давайте я вас с барышней черным ходом выведу… — Идём, — решительно заявил нэпман, после чего обернулся ко мне, и на его губах появилось нечто вроде усмешки. — Прошу запомнить, аванс вы получили! — Я бы согласился и на половину! — А я дал бы вдвое больше! Через мгновение они с Корделией исчезли, а я сгрёб деньги в охапку и рассовал относительно мелкие купюры по карманам, пачку стотысячных же запихнул в голенище сапога. Сейчас будет обыск, но вполне вероятно, что поверхностный. Глядишь, что-нибудь сохраню. А нет, значит, судьба… Когда милиционеры во главе с Фельдманом ворвались в зал и принялись шмонать нашу публику, я уже вышел на сцену. Гитару убрал подальше, мало ли, инструмент хрупкий, а сам сел за пианино и заиграл отрывок из оперетты Оффенбаха «Орфей в аду». Под неё ещё канкан танцуют… — Прекратить балаган! — громко крикнул командовавший облавой Фельдман. Мне ничего не оставалось, как сменить «инфернальный галоп» на нечто более революционное… — Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут… Увы, но «Варшавянку» тот тоже не оценил. — Семёнов, ты что творишь? — злобно прошипел начальник милиции, едва не придавив мне пальцы крышкой. — Несу культуру в массы, товарищ Фельдман! А что, революционные гимны вам тоже не нравятся? — Немедленно прекратить! Я приказываю!!! — Так бы сразу и сказали! Несмотря на риск, оно того стоило. Рядовые участники мероприятия поняли, что я знаком с начальством, и не лезли, пока бедный артист смирно сидел на винтовом табурете и не отсвечивал. В какой-то момент даже показалось, что про меня забыли, но нет. Появился насупленный Никифор и повел в кабинет, временно превращённый в допросную. — Товарищ Семёнов! — ожег взглядом сбившегося с пути красного конника главный милиционер Спасова. — Как тебе не стыдно бывать в таких злачных заведениях? Ты же будённовец! — Прошу прощения, но я здесь, некоторым образом тружусь, а не бухаю! Зарабатываю, так сказать, на хлеб насущный… |