Онлайн книга «Лабух»
|
— И как же это понимать? — нахмурился Фельдман, явно считавший, что Николай Семенов должен был героически погибнуть за Советскую власть, но ни в коем случае не поступиться принципами. — А вот так, дорогой товарищ! — огрызнулся я. — С волками жить, по-волчьи выть! — Испугался, значит! — Не в этом дело. Я, товарищ Фельдман, не просто конником был, а ещё и разведчиком. И для выполнения заданий командования приходилось и форму вражескую надевать, и честь золотопогонникам отдавать и много чего ещё делать, о чём вам знать не положено. А потому считаю, что в сложившейся ситуации поступил правильно! Сохранил жизнь и себе и вашему юному, но при этом чрезмерно болтливому сотруднику. А когда возникла подходящая ситуация, стал действовать. В результате чего главарь бандитов по кличке Нечай был захвачен, причем без напрасных потерь со стороны представителей народной власти. Выпалив всё это в лицо явно опешившему Фельдману, я хотел повернуться и уйти, но не получилось. Смутившийся от моей отповеди мальчишка кинулся ко мне и, по-щенячьи заглядывая в глаза, затараторил. — А я знал, я верил, что вы свой! Советский! — Ладно, проехали, — сухо отозвался я. — Если вы закончили, то я, пожалуй, пойду. Надо ещё работу искать. Не хотелось бы, знаете ли, всю войну пройти, чтобы в мирное время с голоду помереть. — Знаешь что, Семенов, — рубанул рукой воздух Фельдман, — а иди ко мне в милицию! Мне такие люди как ты — во как нужны! И в подтверждение своих слов провел ладонью по горлу. — Вот значит как, — усмехнулся я, лихорадочно соображая как уклониться от такой чести, избежав при этом проблем в будущем. — Только что собирался в кутузку отправить, а теперь на службу зовешь! — Ты что, обиделся? — искренне удивился тот. — Зря. Мы, конечно, иногда перегибаем, но бдительность в нашей работе — первое дело! — Факт, первое! — горячо подтвердил его слова Никишка. — Михаил Борисович, — припомнил, наконец, слышанное в толпе отчество начальника милиции. — Понимаешь, какое дело. Устал я от всего этого. От службы, от стрельбы, от потерь… мирной жизни хочу хоть самую чуточку ощутить. Хоть краешком зацепить. Понимаешь? — Эх, товарищ Семенов, — кажется, искренне огорчился моей несознательностью Фельдман. — Все я понимаю, да только рано нам шашку на гвоздь вешать! Столько разных гадов изо всех щелей повылазило, что просто диву даешься… Но уж если ты все решил, неволить не стану. — Вот и хорошо, — попытался улизнуть, но не тут-то было… — Ты вот что, — остановил меня Фельдман. — Зайди в Исполком. Я им насчет тебя звонил… — В смысле? — В коромысле! — передразнил меня милиционер. — Поскольку ты есть боец Красной армии, находящийся на излечении, стало быть, имеешь право на жилплощадь и на питание. Советская власть своих не бросает! — Что?! — Все, ступай некогда нам. В Исполкоме очередного просителя встретили не особо приветливо, но все же и не прогнали. Помыкавшись по коридорам, я добрался, наконец, до заместителя по хозяйственной деятельности товарища Гулина — низенького толстяка с одутловатым лицом, постоянно вытиравший с него пот. — Здравствуйте, товарищ Семенов, — энергично пожал он мне руку. — Как же, как же, наслышан о ваших подвигах. Да вы присаживайтесь… только не на этот стул. Он сломан! |