Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 130 – Иван Оченков, Антон Перунов

Формально все эти земли были нашими, но, по сути, Россия контролировала только острова и то не все. Материк оставался практически недоступен, даже выйти на охоту или рыбалку колонисты не могли без риска, что их убьют и скальпируют. Потому закупки свежей рыбы и мяса шли большей частью через аборигенов, которые отлично понимали роль торговли и тщательно охраняли свои выгоды от посягательств извне, что со стороны русских, что со стороны англичан.

Они сами вели меновую торговлю с племенами, жившими в глубине Аляски, и никого туда не пускали. Мы не брали с них никакого ясака, не влияли на них, не могли бороться с рабством и человеческими жертвоприношениями, не вмешивались в бесконечные войны между кланами, разве что старались умиротворять кровожадность коренных американцев.

Крайняя малочисленность русского населения и военная слабость, точнее было бы сказать, бессилие перед десятками тысяч исключительно агрессивных индейцев заставляли Главного Правителя Колоний и весь аппарат РАК спускать конфликты на тормозах, мириться с набегами, лишь бы не доводить до прямого крупного конфликта.

Стоит ли удивляться, что это самым негативным образом сказалось на доходах? Почувствовавшие свою силу индейцы всячески мешали промыслу пушнины. Соответственно все меньше шкур продавалось в бывший нашим основным рынком сбыта Китай. Точнее не продавалась, а менялась в Кяхте на чай, который потом для продажи доставлялся в Центральную Россию.

Существовать благодаря этой, прямо скажем, не слишком удобной схеме Компания еще могла. Но вот развиваться уже нет.

Вероятно, именно с отчетливым пониманием сложившихся реалий и было связано предложение, данное Муравьевым еще в 1853 году Николаю Первому о том, что не лучше ли продать Аляску, а средства направить на развитие Дальнего Востока.

По факту даже столица Русской Америки — Ново-Архангельск оставалась мелким, слабым поселком, острогом или фортом, если угодно, факторией, защищенной из рук вон плохо. Жила Ситка в режиме перманентной осады, ожидая во всякий день нападения, которое могло обернуться трагедией, как уже случилось в начале века. И единственным средством противодействия таким сценариям оставалась дипломатия, в которой управленцы Компании исключительно поднаторели. А что делать, если других инструментов просто не имелось?

Что характерно, после покупки у нас американцы довольно быстро навели там порядок, без особого даже кровопролития. После первого же набега последовал решительный ответ, благодаря которому тлинкиты или, как их называли русские, колоши быстро одумались и пересмотрели свое отношение к жизни.

Буквально в течение жизни одного поколения вчерашние агрессивные и жестокие разбойники, державшие в страхе все окрестные территории вплоть до Алеутских островов, превратились в мирных и работящих жителей, единственным конфликтом которых с американцами стала забастовка на местном консервном заводе против завоза китайцев, занимавших их рабочие места. Вот уж поистине, кольтом и добрым словом можно сделать куда больше, чем просто словом…

Утром пятого дня в Сан-Франциско вошел маленький парусный корабль — куттер, с трехцветным бело-сине-красным флагом и черным двуглавым орлом, отличавшим суда, принадлежащие Российско-Американской компании, и явными следами пожара. Заметив многочисленные корабли с голубыми крестами апостола Андрея, его капитан или, точнее сказать, шкипер тут же направился к самому крупному из них и не дожидаясь визита таможенников потребовал встречи с «самым главным», то есть мной.