Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 567 – Иван Оченков

Вскоре те притащили изможденного человека в невообразимых лохмотьях. От падения его удерживали только руки провожатых, а обритая наголо голова бессильно клонилась вперед.

— Матвей Фомин? – спросил я его по-русски, подойдя как можно ближе.

В нос остро ударил запах, какой бывает только у галерных гребцов, вынужденных жить, спать, есть и испражняться в тесноте трюмов, не имея возможности выйти на свет божий.

— Был когда-то Матвей… – еле слышно прошептал заключенный, – а теперь вот кличку дали, ровно собаке.

— Бывает, – сочувственно покивал я, – а профоса-то зачем ударил?

Голова Фомина медленно поднялась, и в потухших глазах на мгновение вспыхнул совсем было погасший огонь. Изможденные губы сложились в кривое подобие улыбки и, едва двинувшись, шепнули:

— Легкой смерти захотел…

— Не получилось бы легкой, Матвей.

— Один раз можно и потерпеть… а ты чего пытаешь меня, ты поп, что ли?

— Ага, не рукоположенный только.

Договорив это, я вернулся к лейтенанту, с интересом наблюдавшему за нашей беседой.

— Я смотрю, сударь, вас не испугали ни вид, ни запах вашего «племянника»?

— Я, как и вы, мой друг, солдат, и меня трудно испугать видом человеческих страданий или запахом гниющей плоти.

— Да уж ясно, что вы, ваша милость, видали разные виды. Кстати, я не спросил, как вас зовут.

— Вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся, лейтенант, так что зачем вам мое имя. Впрочем, можете звать меня господин Ханс. Скажите, могу ли я как-то помочь своему бедному родственнику?

— Помочь человеку, осужденному королевским судом? – переспросил швед. – Нет, это решительно невозможно!

— А как вы поступите с ним, если он, не дай бог, умрет? Скажем, на переходе к Улеаборгу.

— Тогда его похоронят в море, привязав к ногам ядро.

— Неудивительно, что Швеция такая бедная страна, раз уж по такому ничтожному поводу тратится целое ядро!

— У вашей милости, господин Ханс, есть какое-то иное предложение?

— Да, я бы предложил сохранить это ядро для более подходящего случая. Скажем, для какой-нибудь славной стычки на волнах.

— Бедняга Улле очень огорчится, если ваш «племянник» умрет прежде, чем он с ним посчитается.

— Ну, может быть, пригоршня серебряных монет утешит вашего профоса?

— Возможно, но он не единственный, кто будет оплакивать эту безвременную кончину.

— Содержимого это кошелька, – подкинул я в воздухе мешочек, – хватит, чтобы устроить достойные поминки?

— Вряд ли там больше полусотни талеров, – пожал плечами швед.

— Скажите свою цену, гере лейтенант.

— Я полагаю, господин Ханс, что сумма в триста талеров поможет нам смириться с потерей в шиурме.

— Однако! Друг мой, а сумма в сто талеров не сможет утешить вашу скорбь?

Каменное лицо шведа совершенно четко демонстрировало, что торг в данной ситуации неуместен. Вздохнув, я наклонил голову в знак согласия.

— Хорошо, но у меня нет такой суммы при себе.

— Тогда вам надобно поторопиться.

— Я потороплюсь, но помните, что вы взяли задаток гере…?

— Лейтенант Свенсон, старший офицер на этой галере, к вашим услугам!

На следующий день я напутствовал Семена Буйносова, отправлявшегося в Новгород, следить за тем, как шведы будут выводить свои войска.

— В добрый путь, князь Семен, смотри за шведом крепко. Служба твоя трудная, по лезвию ножа пройти надо. И грабежа не позволить, и ссоры не допустить. Сам понимаешь, нельзя нам с ними сейчас ругаться. Особенно приглядывай за губернатором Спаре – та еще сволочь! Помогать тебе будет наш полоняник выкупленный. Он и языки знает, и обращение немецкое, так что пригодится. Однако помни, он нам человек еще неведомый и потому за ним тоже приглядывай.