Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 547 – Иван Оченков

— Пожалуй, в ваших словах есть смысл. Хорошо, я обдумаю все, что вы мне сказали. Кстати, почему вы сказали: «…мог бы»? Ах да, понимаю. Вы тоже что-то хотите взамен.

— Ну что вы, матушка, я никогда не посмел бы выставлять вам условия.

— Полно вам, говорите.

— Если бы вы через верных вам людей поддержали в риксдаге проект обмена Риги на Корелу и Новгород, я был бы вам чрезвычайно обязан.

— Вы полагаете мою поддержку необходимой?

— Я был бы рад любой поддержке. Меня поджимает время.

— Вы хотите уладить все дела, пока нет канцлера?

— Да, я не хотел бы участия Оксеншерны, но дело не только в этом. Мое положение в Москве тоже не самое лучшее. Сейчас, после взятия Смоленска, оно, конечно, упрочилось. Но в победоносных войнах есть и свой минус: мои новые подданные вполне могут потребовать, чтобы я решил новгородский вопрос так же, как и смоленский.

— Потребовать – у царя?..

— Мне ли вам объяснять, что власть монархов не бывает абсолютной. Всегда есть обстоятельства, которые невозможно игнорировать.

— Хорошо, хотя мои возможности ограничены, я поддержу вас.

— О большем я не смею и просить.

— Что вы намерены делать, когда уладите вопрос с обменом?

— Заберу Катарину и сына и отправлюсь в Москву. После военного и дипломатического успехов, наличие жены и наследника укрепит положение новой династии совершенно.

— Новой династии… – повторила королева, будто пробуя эти слова на вкус.

— Господь не позволил стать царем вашему сыну, но в любом случае моим наследником будет племянник Густава Адольфа и ваш внук.

— Полно, Иоганн, я не виню вас в произошедшем. На все воля божья.

— Аминь.

Выйдя из покоев королевы, я поежился, как с мороза. Разговор с тещей дался мне совсем не просто, и я почувствовал себя немного усталым. Однако мои испытания еще не закончились, перед выходом меня дожидался адъютант короля.

— Его величество изволит пригласить ваше величество для беседы, – торжественно провозгласил посланник.

— Его величество изволит мое величество, – проговорил я, хмыкнув, – да вы просто Цицерон, друг мой! Ладно, показывайте дорогу; кстати, как вас зовут?

— Николас, ваше величество, Николас Спаре.

— Спаре, вы верно родственник новгородскому губернатору?

— Весьма дальний, ваше величество, я из другой ветви нашего рода.

— Понятно… не знал, что ваш род так велик.

— Он вовсе не велик. В нашей ветви я последний, как и господин губернатор в своей.

— Но у него вроде как были дети?

— Да, две дочери, Аврора и Кристина.

— Я помню только Аврору.

— Неудивительно: моя кузина Кристина еще совсем малышка. Они сейчас в Новгороде вместе с господином Спаре.

— Он взял с собой семью?

— Не всю, кузина Аврора сейчас при дворе, а вот госпожу Ульрику с малышкой дядюшка взял с собой. Ну вот, мы уже пришли.

— Благодарю вас, друг мой.

Когда я вошел, Густав Адольф стоял у окна, делая вид, что любуется окружающим пейзажем.

— Наконец-то! – воскликнул король, обернувшись. – Что королева-мать хотела от тебя?

— Ее величество захотела вспомнить прежние времена, когда мы с вами были еще молодыми и беззаботными принцами.

— Ты серьезно?

— Более чем.

Король отошел было от окна, но потом передумал и, подвинув кресло к портьере, сел в него. Ему явно было не по себе, и он определенно нервничал.

— Странно, я думал, что она захочет обсудить с тобой…