Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 299 – Иван Оченков

Аникита, едва зайдя, долго крестился на иконы, а я же, пользуясь своим лютеранством, просто осматривался, гадая, откуда появится пригласивший нас церковный иерарх. Долго ждать не пришлось – и из неприметной двери, устроенной в одной из ниш, к нам вышел, стуча посохом, преосвященный Сильвестр в сопровождении отца Мелентия. Последний изрядно преобразился со времени нашего расставания. Как ни темно было в епископских покоях, не заметить прекрасно сшитой рясы из дорогого материала, покрывавшей могучие плечи иеромонаха взамен драного подрясника, было совершенно невозможно. Вельяминов земно поклонился вошедшим и попросил благословения, а я изобразил самый почтительный поклон, на который только был способен от усталости.

— Что, едва не пропили воеводы наши город? – неожиданно густым басом проговорил Сильвестр, крестя Аникиту и протягивая ему руку для поцелуя.

Тот, занятый ритуалом приветствия, не ответил, я тоже промолчал, рассматривая вошедших. Преосвященный был не слишком высок ростом и нельзя сказать, что дороден, но куда более могутный отец Мелентий странным образом терялся на его фоне. На заросшем густой бородой лице, несмотря на плохое освещение, особенно выделялись пронзительные глаза, которые буквально проникали стоявших перед ними.

— Кто ты, иноземец? – спросил он меня своим трубным голосом.

— Меня зовут Иоганн Альбрехт Мекленбургский…

— Я знаю, как тебя зовут, – перебил он меня, – я спрашиваю – кто ты?

— Наемник! – неожиданно для самого себя ответил я ему.

— Кто тебя нанял?

— Шведский король.

— Для чего?

— Он хочет, чтобы его брат стал вашим царем.

— Чем он тебе платит?

— Он отдал мне в жены свою сестру.

Вологодский епископ недоуменно посмотрел на меня, явно удивленный моим ответом.

— Ты столь знатен, что король отдал тебе свою сестру?

— Я князь Священной Римской империи.

— Ты князь и называешь себя наемником?

— Ваши князья, служившие вашему царю, называли себя его холопами. На мой взгляд, наемник ничем не хуже холопа.

— Почему ты сражаешься за нас?

— Король Сигизмунд враг мне и королю Густаву Адольфу. Враг моего врага – мне друг.

— Ты удержишь Вологду?

— Да, но мне нужна ваша помощь.

— Говори.

— Ваше преосвященство, мои люди устали. Им нужен отдых. Я видел у вас довольно много монахов, пошлите их на стены, чтобы мои люди могли отдохнуть.

— Монахи не ратники.

— По тем, что охраняют ваш двор, этого не скажешь. Впрочем, им не надо сражаться, они должны поднять тревогу, если враги пойдут на приступ. Этого будет довольно, хотя если в случае приступа они нам помогут, я не стану возражать.

— Монахам нельзя проливать кровь.

— Зато им можно кидать камни вниз со стены, а если этот камень упадет на чью-то нечестивую голову, так на то божья воля.

— Хорошо, я пошлю послушников и иноков на стены.

Я поклонился епископу и, дернув за рукав впавшего в прострацию Вельяминова, вышел вон. Тот какое-то время шел за мной, как замороженный, и лишь во дворе стряхнул с себя оцепенение.

— Что с тобой, Аникита?

— Ух, как глянул на меня преосвященный, так точно язык отнялся, стою, себя не помню. Чего было-то?

— Благословил он нас на подвиг ратный, да обещал монахов дать на подмогу.

— Монахов? Эва как, ангельский же чин.

— Ага, особенно вон тот мордатый, с бердышом, серафим просто.