Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 264 – Иван Оченков

Сознание вернулось ко мне, оттого что на мой многострадальный лоб кто-то положил мокрую тряпку. Открыв глаза, я наблюдал над собой склонившееся давно не бритое лицо, слава богу, незнакомое.

— Где я? – спросил почему-то на латыни.

— Вы у друзей, – также на языке Горация ответил мне монах. Блин, точно монах, на ухаживающем за мной человеке сутана, а на макушке тоже давно не бритая, но определенно имеющаяся тонзура. Странно – умом я не понял его сана, а речевой аппарат самостоятельно перешел на наиболее подходящий вариант.

— Что со мной?

— Вы сильно ушиблись, но опасности для жизни нет. К сожалению, мне нечем подкрепить ваши силы, однако надеюсь, нашему спасителю выделят немного пищи.

— Дела в гарнизоне столь плохи, святой отец?

— У кого как, сын мой, русские бояре, особенно Романов и Мстиславский, успели прихватить с собой изрядное количество продовольствия. У многих шляхтичей тоже есть запасы, а другие имеют средства, на которые они могут приобрести себе хлеб насущный.

— Романов? Но я видел их еретического патриарха в Смоленске.

— Его младший брат.

— Ваши шляхтичи покупают у русских бояр хлеб, вместо того чтобы отнять?

— Это не так просто, сын мой, – во-первых, у русских бояр достаточно большая и хорошо вооруженная челядь, а во-вторых, они предусмотрительно делятся припасами с паном полковником, и поэтому тот их защищает.

— Чудны дела твои, господи, впрочем, каждому свое. А чем же поддерживаете свои силы вы, святой отец?

— Иногда мне из христианского милосердия присылают немного еды высокородные шляхтичи. Иногда делятся жолнежи. Но главное – силы мои питает господь!

— Аминь, – заключил я слова монаха. – Где мое оружие?

— Вам нельзя сейчас вставать, сын мой…

— Мне нельзя сейчас лежать, святой отец, – перебил я его и повторил свой вопрос: – Где мое оружие?

— Вот лежит ваша перевязь со шпагой и кираса, ничего другого при вас не было, когда вас принесли.

— Пока и этого довольно, – отвечал я. – Я должен увидеть коменданта – где он?

— Увы, с тех пор как ясновельможный пан гетман Гонсевский покинул нас вместе с самыми боеспособными войсками, комендантом является полковник Струсь. И если вам угодно, то я провожу вас к нему.

Пока мы шли к полковнику, я усиленно озирался по сторонам. Раньше мне не доводилось бывать в столице нашей Родины, и кремль я видел только на картинках. Может, оно и к лучшему, потому что виденное мной весьма отличалось от картин будущего. Во-первых, на кремлевских башнях не было привычных готических шпилей. Они появились гораздо позднее, а пока башни покрывали простые крыши, крытые дранью. Во-вторых, многие известные сооружения еще не были построены, а построенные прежде еще не снесены. Наконец мы подошли к апартаментам гетмана, расположившегося в великокняжеском дворце. Непосредственно занятые Струсем и его приближенными покои содержались в относительном порядке, но вот ведущие к ним помещения и коридоры были совершенно разграблены. Большинство окон выбито, отсутствовали многие крыши, и наличествовали явные следы пожаров.

Когда я пришел, полковник уже был на ногах, и после недолгого ожидания нас проводили к нему.

— О, благородный рыцарь! – немного выспренно начал он разговор. – То, что вы сделали, достойно героев античности! У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение вашей храбростью! Назовите мне ваше имя, чтобы я знал, кому так сильно обязан.