Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 212 – Иван Оченков

— Маковый отвар.

— Мило, однако надолго его не хватит, если вы, конечно, не желаете решить вопрос так же кардинально, как с казаком.

— Я не хотел этого, – буркнул Казимир, – и предложил ему уйти с нами.

— И он отказался?

— Вы сами все видели.

— Чего ты хочешь, парень?

— Как чего? – растерялся Казимир. – Вы же сами сказали, что можете простого человека сделать шляхтичем.

— Да ты бредишь! Я рассказывал, как наградил человека, верно служившего мне и оказавшего немало услуг, это верно. Но ты тут при чем?

— Пан герцог, я буду служить вам верой и правдой, как пес. Нигде и никогда вы не найдете человека вернее меня, – горячо заговорил литвин.

— Так же верно, как Мухе-Михальскому?

— Вы ничего не знаете, ваше высочество.

— Так расскажи.

— Сейчас не время, пан герцог, скажу вам лишь, что я не холоп пану Мухе. Я вольный, мы росли с ним вместе, и он был для меня ближе, чем брат, но он однажды шутки ради лишил меня всего, что мне было дорого в этой жизни, и даже не понял этого. Тогда я поклялся отомстить и, верно, убил бы его, но тут мы повстречались с вами. Это судьба, подумал я, если вы сделаете меня шляхтичем, а с пана Мухи не снимут интердикт, то возможно, она пожалеет о…

Тут Казимир понял, что сболтнул лишнего, и замолчал, но я по его оговорке сразу сообразил, что в деле замешана женщина. «Какая ирония судьбы, я попал в плен из-за одного несчастного влюбленного, а освобожусь благодаря другому», – подумалось мне.

— Хорошо, парень, я принимаю твою службу, и если ты будешь хорошо служить мне, то даю тебе свое слово: ты станешь шляхтичем, едва мы вернемся ко мне. А если и дальше не оплошаешь, то будет у тебя свой фольварк. Я сказал, а слово у меня одно.

Едва литвин услышал все это, он опустился на колено, и тут же, не сходя с места, присягнул мне.

— А что же делать с беднягой Евтухом?

— Это мой грех, – проговорил литвин, очевидно правильно истолковав выражение моего лица. – Он был нашим с паном Мухой наставником в ратном деле, а теперь…

— Мне тоже жаль старика, но это не суть важно теперь, ты приготовил лошадей?

— Конечно, ваше высочество, все готово.

Лошади и впрямь были оседланы и ждали нас. Еще по паре заводных были навьючены припасом. Приглядевшись, я понял, что лошадь, предназначенная мне, принадлежала прежде Болеку. Заводные также были из тех, что лисовчики захватили вместе со мной. К моему удивлению, я увидел, что к одной из них приторочен сверток с «винтовальной пищалью» подаренной мне Кондратием, и гитара.

— Где мое оружие?

— Вашу шпагу и пистолеты забрал пан Муха, ваше высочество, однако к седлу приторочена шпага и кинжал, принадлежавшие вашему офицеру.

— Ну, не беда, дело наживное, хотя я несколько неуютно чувствую себя в лесу без своих допельфастеров. Впрочем, как мне кажется, волки сейчас не самая большая опасность. Ладно, трогаемся, ой, а это что?

— Где, пан герцог?

— Да на боку – похоже, старый Евтух все же задел тебя.

— Где? Не может быть, я же в кольчуге!

— Так ведь не весь! – хмыкнул я в ответ. – Ай да казак!

— Это царапина не стоит вашего внимания, пан герцог.

— Давай я сам буду решать, что важно, что нет, – ну-ка снимай броню.

Когда Казимир снял броню, я понял, в чем дело. Обычно кольчуга представляет собой сплошную железную рубаху, набранную из стальных колец, однако в данном случае это был скорее жилет с завязками под мышками, надеваемый поверх кунтуша. Грудь была укреплена стальными пластинами и в целом защита вполне на уровне, но имелось у нее слабое место, куда казак и нанес свой последний удар. Будь у него больше сил, этот удар стал бы роковым, но и без того положение литвина было довольно серьезным.