Онлайн книга «Константин. Сталь и Кровь»
|
— Полно прибедняться, — засмеялся я, чтобы скрыть досаду. — Лямку он тянет… Геракл. — На его подвиги моя незаметная работа, пожалуй, не тянет, — согласился мой бывший секретарь, — но… — Но что-то героическое в ней есть? — Точно так-с. — А у тебя в министерстве как? — Готовим новый Университетский устав. — Хорошее дело! И как продвигается? — Трудно-с. Студенты и наиболее прогрессивно мыслящие профессора желают большей независимости… — И финансирования, — ухмыльнулся я. — А как же иначе? — Не обращай внимания, это я так, о своем. И до чего договорились? — Да пока ни до чего. Барон Корф в одну сторону тянет, фон Брадке в другую, князь Щербатов с Кавелиным хотят вообще чего-то невероятного. — А ты? — Я со своей стороны полагаю, было бы правильным послать проект будущего устава ведущим европейским профессорам для ознакомления и, если таковая воспоследует, критики. Но для этого его сначала надобно утвердить, а тут… — Понятно. — Вы, впрочем, не извольте беспокоиться. С этим мы справимся… — А насчет чего беспокоиться стоит? — правильно понял я его. — Знаете, — помялся министр. — Это очень хорошо, что вы вернулись без лишнего шума. — Объяснись. — Как бы это помягче все выразить-то… Все дело в том, что ваши внешнеполитические успехи немного утомили высшее общество. Да-с. Многие опасаются, что ваша чрезмерная, по их словам, разумеется, активность может привести к новой большой войне, которая никому не нужна. — А ты что думаешь? — Я думаю, что нам нужно сосредоточиться на внутренних проблемах. То, что у Российского флота появилась стоянка на Сицилии, безусловно, хорошо. Но вот то, что вы оставили, хоть и на время, председательство в Крестьянском комитете, плохо-с! Консерваторы всячески затягивают обсуждения. Собственно говоря, с момента вашего отъезда так ни одного и не случилось. Все постоянно заняты, а государь… я опасаюсь, что он мог потерять интерес к реформе. — Вот значит, как… Благодарю за откровенность. Расставшись с Головниным, я отправился в Царское Село. Можно было, конечно, вызвать экипаж из дворцовой конюшни, но я предпочел нанять лихача. Не узнавший меня извозчик запросил всего два рубля и мигом доставил меня к вокзалу, успев к вечернему поезду. — Добавить бы, ваше благородие? — больше по привычке попросил он, очевидно не ожидая особой щедрости от обычного офицера в скромном белом полотнянике без эполет с единственным орденом святого Георгия на груди. — Бог подаст, — хмыкнул я, залезая в портмоне. Увы, самыми малыми купюрами в моем кошельке оказались несколько 100 рублевых кредитных билетов образца 1843 года с личной подписью тогдашнего директора Халчиского. Кстати, никакого портрета Екатерины на них нет, очевидно, эта традиция появится позже. [2] К счастью, в маленьком отделении лежало несколько лобанчиков [3], которыми выплачивалось жалованье и неведомо как застрявший в отделении для мелочи платиновый трехрублевик. Вот им и расплатился. — Держи, любезный. — Благодарствую, ваше превосходительство! — обрадованно выкрикнул водитель кобылы и поспешил убраться, пока я не начал требовать сдачу. Дальнейшее путешествие проходило без приключений. Вечерний поезд был практически пуст, и я неузнанным добрался до Царского села. Там еще один извозчик… — Костя? — изумился брат, увидев меня мирно идущим по лужайке. |