Книга Аландская Звезда, страница 137 – Иван Оченков, Антон Перунов

Будучи всего лишь мужем (титул принца-консорта любящая жена продавит для него только в 1857), он, согласно английским законам, в отличие от своей жены, не имел никакой реальной власти. Но зато имелось влияние на супругу, что в некоторых случаях было ничуть не хуже.

Нельзя не отметить, что, говоря об императоре французов, царственные супруги нисколько не ошибались. Получив печальные известия с берегов Балтики, Наполеон III мгновенно осознал все последствия и, как это не раз случалось в его судьбе, тут же переменил политические взгляды.

— Видит Бог, я всегда прекрасно относился к России и в особенности к ее молодому императору! — заявил он ошарашенным придворным. — Война между нашими державами трагическое недоразумение, которое следует немедленно исправить. Где, черт побери, Морни?

— Я здесь, ваше величество.

— Прекрасно! Я помню, граф, вы приватно встречались с принцем Константином. Почему вы не доложили мне о результатах встречи?

В глазах никак не ожидавшего столь несправедливого упрека Морни на мгновение мелькнуло возмущение, сменившееся, впрочем, тут же глубочайшим вниманием. Его величество в данный момент вовсе не нуждался в его ответе, а значит лучше было просто промолчать.

— Второй из сыновей императора Николая, насколько мне известно, производит впечатление разумного человека. И уж, конечно, никто не может поставить под сомнение его благородство. С таким человеком лучше дружить, не правда ли, Шарль?

— Мы теперь будем дружить с русскими?

— Конечно! В конце концов, это не русские отравили моего великого дядю. И я не вижу ровным счетом никакого повода враждовать с этим великим народом.

— А как же спор о святых местах? — продолжал напоказ упорствовать Морни, уже откровенно подбрасывая реплики своему императору и по совместительству ближайшему родственнику.

— Пустое! Два христианских государя всегда смогут договориться между собой.

— А польский вопрос?

— Я вроде бы позвал брата, а не кузена^[39]? — нахмурился Наполеон III. — Мне нет дела до подобных пустяков!

— В таком случае, мы вполне сможем договориться с русскими. Какие условия ваше величество сочтет приемлемыми?

— Дайте подумать, — на секунду задумался император, после чего принялся фонтанировать идеями. — Что, если мы предложим Александру сделку? Если они так сильны сейчас, почему бы и нет? Черт возьми! Проливы мы ему, конечно, не отдадим, но в остальном, какие мелочи… Но такой союзник будет выгоден Франции!

Совсем иные настроения царили в Российской империи и в особенности в ее северной столице. Эйфория, охватившая жителей этого славного города, оказалась так велика, что все они почувствовали небывалое прежде единение. Аристократы и купцы, чиновники, школяры, студенты и представители простонародья радовались общей победе и благословляли детей почившего в бозе императора Николая, отстоявших страну от «нового нашествия двунадесяти языков».

Почувствовавшие настроения власти не пожалели денег и принялись устраивать массовые празднества и гуляния с танцами, фейерверками и дармовым угощением для бедняков. Люди на улицах пели, плясали, кричали и обнимались. Из трактиров и богатых домов выносили бочонки с пивом, водкой и вином, угощали всех, на площадях военные оркестры день напролет играли марши и вальсы. И от всего этого, как ни странно, в обществе все больше крепли чаяния перемен.