Книга Аландская Звезда, страница 109 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Но что скажут в Европе, когда узнают, что мы затопили Россию? — с кривой усмешкой хмыкнул кто-то из штабных.

— Скажут, что она в очередной раз не досталась захватчикам!

— Не плохо сказано! — одобрительно кивнул Сорокин. — Есть еще мысли?

— На рейд Свеаборга можно пройти по трем проходам. Полагаю, следует загородить два из них, оставив третий свободным.

— Полагаете встретить противника там?

— Так точно! Если противники пустят туда деревянные корабли, мы их уничтожим.

— А если броненосцы?

— Найдется и на них управа. В самой крайности пойдем на таран. Вы, кстати, тоже можете помочь.

— Это как же?

— Поставьте на берегу замаскированные 3-пудовые пушки. Если дело ограничится канонерками, они не понадобятся. Зато если в проходе окажутся броненосцы…

— Больше одного-двух выстрелов им не сделать.

— Если все получится, больше и не понадобится. Главное заставить врага нервничать и терять время. А там глядишь и его высочество подойдет.

— Вы так говорите, будто Константин Николаевич одним своим появлением врага разгонит, — покачал головой Сорокин. — Нет, я, конечно, тоже восхищаюсь его гением, но ведь есть границы и чуду…

— Уверен, наш генерал-адмирал что-нибудь придумает, — скупо улыбнулся в ответ Бутаков.

После сегодняшнего разговора с великим князем посредством телеграфа он в этом практически не сомневался.

Как известно, шахматы придумали в Индии. И ни один полководец в этой древней, многолюдной и жаркой стране не мог возвыситься без умения двигать фигурки по клеткам, искусно заманивая оппонента в ловушки и просчитывая действия на много ходов вперед. Впрочем, в те славные времена, когда шахматы назывались чатуранга, к пешкам, коням, колесницам (ладьям) и слонам добавляли еще бросок игральной кости, определявший, какой фигурой предстоит сделать новый ход. Этим обеспечивалась непредсказуемость, вносился фактор удачи, которые во все века являлись неизменными спутниками настоящего сражения.

И вот теперь, по прошествии многих веков, одному из самых молодых капитанов первого ранга Российского императорского флота^[32] Григорию Ивановичу Бутакову предстояло разыграть такую комбинацию в середине партии, которая дала бы русскому флоту наибольшие преимущества в эндшпиле. Его упорный, пытливый разум требовал действий и точных, выверенных решений. Потому он уже в сотый раз прокручивал все свои возможности и ходы, просчитывая возможную реакцию противников и всякий раз приходя к неутешительному выводу — продержаться с наличными силами до прихода помощи можно лишь чудом. А в чудеса будущий «беспокойный адмирал» давно не верил.

Совещание у коменданта лишь укрепило его в этом мнении. Большое начальство, как и следовало ожидать, поспешило самоустраниться. Сорокин, хоть и собирался драться до последней крайности, прекрасно понимал, что устоять не сможет, и подспудно готовил гарнизон к отступлению, рассчитывая спасти хотя бы людей. Так что, так или иначе, но основная тяжесть завтрашнего боя ляжет на плечи бригады Бутакова.

Вернувшись из штаба к попыхивающему в темноте флагманскому «Бомарзунду», он, к немалому своему удивлению, застал на нем практически всех командиров подчиненных ему кораблей и судов. Не было лишь Дудинского и Серкова, канонерки которых «Гоголь»^[33] и «Оса» сейчас находились в море.