Книга Константин. Аландский крест, страница 91 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Это изрядное преувеличение.

— Вовсе нет! У тебя есть авторитет, к твоему мнению прислушиваются, скажу более, наши враги тебя боятся! И последние события это только подтверждают…

Чего у Александра не отнять, это умения быть убедительным. С детских лет никто лучше него не мог подольститься к взрослым. Взять за руку, заглядывать в глаза, говорить вкрадчивым голосом — «Если Вы меня любите, сделайте так, как я прошу…» Прошлый Костя никогда не мог устоять.

— И как ты видишь наше взаимодействие с новым канцлером? — скептически посмотрел я на брата.

— Об этом можешь не беспокоиться. Любезнейший Александр Михайлович займется непосредственным руководством министерства и каждодневной рутиной, которой там, будь уверен, хватает. Но все главные вопросы мы будем решать сообща, и твой голос останется решающим. За вычетом, разумеется, моего. Но и в этом случае твердо обещаюсь не отказывать тебе без самых веских и ясных оснований.

— Остается только один вопрос — устроит ли это Горчакова? Насколько я знаю, он редкий честолюбец!

— Поверь, Александр Михайлович человек разумный и не откажется от возможности опереться на тебя. Тем паче, что стоящие перед ним задачи весьма сложны.

— Хорошо, коли так, — внимательно посмотрел я на брата, сообразив, что в данном случае он говорит не столько о Горчакове, сколько о себе.

Именно он в начале своего царствования, оставшись один на один с государственной бюрократией и придворной камарильей, как никто нуждается в моей поддержке, прекрасно зная о безусловной лояльности победоносного генерал-адмирала государю и отечеству.

— Возможно, и даже вероятно, — продолжал Александр, — со временем такое положение дел станет стеснять Горчакова, но это если и случится, то очень и очень нескоро.

«А до той поры твоя власть окрепнет, и ты сможешь обойтись не только без него, но и без меня!» — подумал я, глядя в глаза брату. Хотя, почему бы и нет. Буду заниматься флотом, лишь изредка появляясь на заседаниях Государственного совета и прочих протокольных мероприятиях.

— Ты, как глава Морского ведомства, мой брат и официальный местоблюститель престола в любом случае останешься и позднее ключевой фигурой в нашей внешней и внутренней политике. Флот обязан трудиться в теснейшей связке с дипломатами, а зачастую и подменять их собой, как уже было не раз. Даже сейчас твой посланник — вице-адмирал Путятин ведет переговоры с японцами.

— Это верно. Дипломатия, покреплённая силой крупнокалиберных орудий и военными кораблями, становится куда более доходчивой и действенной. Стало быть, ты хочешь, чтобы я выступал как официальное лицо нашей политики, из-за спины которого торчат пушки и штыки Аландской бригады.

— Совершенно справедливо!

— Будь по-твоему! — кивнул я. — Чтобы ты не решил, всегда можешь на меня рассчитывать.

— Меньшего я от тебя и не ждал, — расплылся в улыбке император, после чего продолжил. — В таком случае, остается дождаться прибытия Горчакова в столицу, чтобы обсудить все необходимые вопросы, после чего можешь отправляться в свой гранд-вояж. Кстати, можешь захватить бедную Санни. Что-то она неважно выглядит в последнее время.

Эти слова августейшего братца вполне можно было расценить как ложку дегтя, едва не испортившей мне весь триумф. Увы, но мой расчет на то, что за время разлуки нервная система Александры Иосифовны хоть немного успокоится, совершенно не оправдался. То есть внешне все выглядело более или менее пристойно, но стоило взглянуть в потемневшие от переживаний глаза моей красавицы жены и сразу становилось понятно, в душе ее бушует адское пламя.