Книга Константин. Аландский крест, страница 139 – Иван Оченков, Антон Перунов

Одет во вполне приличное, хотя и несколько вышедшее из моды мешковатое пальто и бобровую шапку. К изможденному лицу будто приклеена улыбка, которая бывает при встрече с нелюбимыми, но при этом богатыми родственниками, видеть которых не очень хочется, но и послать никак нельзя.

Оказавшись совсем близко, он, не переставая при этом улыбаться, сунул руку за пазуху и извлек наружу пистолет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении четырехствольным пепербоксом.

— Смерть тиранам! Вольность Польше! — заорал он во весь голос, наводя на меня свое оружие.

— Бобр курва, — машинально пробормотал я, очевидно, имея в виду мех на голове злоумышленника, и, не дожидаясь выстрела, дернулся в сторону.

Судя по всему, это меня и спасло. Грянувшие одним за другим выстрелы прошли мимо, и лишь один из них оцарапал шинельный рукав. Позади пронзительно взвизгнула какая-то женщина, но пока было неясно, попал в нее террорист или просто напугал.

Между тем дым развеялся, и поляк понял, что промахнулся. Найдя меня глазами, он снова вскинул свою «перечницу», желая закончить начатое, но тут между нами встал бургомистр. Вышедший из оцепенения благообразный старикан буром попер на негодяя, кроя его при этом последними словами.

Не ожидавший подобного поляк на секунду замешкался.

— Прочь! Лайдак! Убью! — зашипел он, не желая тратить последнюю пулю на разошедшегося фрайхера.

Но тот и не думал униматься, продолжая ругать злоумышленника на чем свет стоит. Я же, пока они так препирались, успел вооружиться верным дерринджером и выстрелить первым. А поскольку фигуру моего противника почти целиком закрывал собой барон, я, недолго думая, выстрелил террористу в ногу.

Никак не ожидавший подобной подлости худой бандит завалился на бок, едва не выронив при этом оружие. Но все-таки сумел его удержать и, уже находясь на земле, попытался спустить курок. Но прежде, чем это случилось, совсем рядом громыхнули два куда более мощных выстрела.

Я словно в замедленной съемке увидел, как тяжелая пуля, угодив точно в висок убийцы, оставляет широкую, стремительно наполняющуюся кровью дыру, а с другой стороны, из затылка летят розоватые куски черепа, серые мозги и брызжет алая кровь.

— Готов! — выпалил успевший в последний момент мне на подмогу телохранитель.

— Воробьев, ты что ли?

— А то кто же! — довольно осклабился унтер.

Прибежавшие на шум выстрелов матросы мгновенно оцепили площадку, не стесняясь расталкивать объятых паникой обывателей в разные стороны. Ощетинившись револьверами, они взяли меня в подобие «коробочки», прикрыв от возможного нападения.

— Все живы?

— Кажись, девку зацепило! — хмуро буркнул Воробьев.

Похолодев, я обернулся и увидел лежащую на стылой земле барышню, в руках которой все еще был тот самый альбом с моим автографом.

— Эльза! — непонимающе посмотрел на дочь бургомистр. — О мой Бог!

— Девчонку в вагон! — коротко скомандовал я, — и пусть кто-нибудь приведет доктора.

Двое моряков тут же бросились исполнять приказ и, подхватив раненую девицу под мышки, довольно бесцеремонно потащили ее к моей резиденции на колесах. Остальные тем временем нас прикрывали. Оказавшись внутри, я решил было, что опасность уже миновала и можно попытаться оказать помощь пострадавшей баронессе, как вдруг раздался звон разбитого стекла и внутрь салона залетел чугунный шар с обильно дымившимся фитилем.