Книга Константин. Аландский крест, страница 115 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Ваше высочество, надо уходить, — подал голос очнувшийся наконец Будберг, помогая подняться Максимилиану.

— Кажется, Костя, ты спас мне жизнь! — прохрипел тот, вставая.

— А ты мне, — отозвался я, настороженно озирая окрестности.

Вполне вероятно, что злоумышленников было больше, и они могли попытаться исправить ошибки своих юных товарищей. Однако время шло, но на нас никто не нападал. Напротив, со всех сторон набежали люди, среди которых оказалась пара офицеров. Практически одновременно с ними появилась полиция, а потом примчался взъерошенный Воробьев со своими архаровцами.

— Живы, ваше высочество?

— Что мне сделается, — нервно ухмыльнулся я, начиная понимать, что смерть в очередной раз прошла совсем рядом.

— Да вы ранены! — разглядел телохранитель порез на шинели. — Эх, говорил я вам, нельзя одному да в чужом городе!

[1] Министр-президент — глава правительства Австрийской империи с 1848 по 1867 годы и земель австрийской короны в составе Австро-Венгрии с 1867 по 1918.

[2] Франц-Иосиф и Елизавета приходились друг другу двоюродными братом и сестрой.

[3] Юзеф Высоцкий во время Крымской войны находился в Константинополе с целью формирования польского легиона для сражений на стороне турок. По ряду причин этот план не был осуществлен, но он оставался в Турции до января 1855 года.

Покушение на родных братьев сразу двух императоров произвело эффект разорвавшейся бомбы. Уже через полчаса «Белая роза» была окружена двойным кордоном из полицейских и военных. Затем потянулись официальные лица: от начальника столичной полиции до министров включительно. К счастью, общение с ними взял на себя Будберг, избавив меня от необходимости выслушивать многословные извинения.

Впрочем, одного посетителя я все же принял лично, поскольку это оказался генерал-адъютант Франца-Иосифа — Карл Людвиг Грюнне. Бравый и довольно-таки влиятельный вояка передал мне сожаления своего монарха, прямо заявив, что случившийся инцидент ляжет позорным пятном на Австрию и потому готов сделать все, чтобы загладить вину.

— Попытайтесь хотя бы не присоединиться к нашим врагам! — холодно отозвался я.

— Видит Бог, ваше императорское высочество, — прижал руку к груди Грюнне, бывший среди всего прочего кавалером ордена Святого Александра Невского, — среди наших военных не так много идиотов, желающих сунуть голову в пасть русскому медведю! Напротив, мы хорошо помним, кто именно пришел на помощь семь лет назад и безмерно благодарны за это русским. Но проклятые политики, — с гадливостью произнес он последнее слово, — упрямо ведут бедную Австрию к катастрофе, которая непременно случится, если они не образумятся.

В общем и целом, общение вышло довольно-таки продуктивным. Я узнал о настроениях среди австрийского генералитета, с удовлетворением отметив, что мой собеседник, как и большинство его коллег, является ярым противником всяческих нововведений в армии. В связи с чем наследнице Священной Римской империи не удастся избежать публичной порки в течение ближайших десяти лет.

— Что говорят полицейские? — спросил я у посла, когда Грюнне ушел.

— Они говорят, что покушение организовали поляки.

— Это и без них понятно, — фыркнул я. — Есть что-нибудь новое?

— Боюсь, что нет. Разве что один мой хороший знакомый сообщил на условиях конфиденциальности, что злоумышленников было больше и теперь их ищут.