Книга Константин. Аландский крест, страница 111 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Это неслыханно! — попытался прервать меня возмущенный Буоль.

— Да-да, как сейчас точно так же обещает итальянцам Ломбардию, а заодно и Венецию! Вашу Венецию, Франц!

— Итальянцы никогда не смогут победить нас!

— А если их поддержит Франция?

— Это невозможно, император не может быть столь вероломен…

— Мой отец также думал и про вас! — горько усмехнулся я. — Но это еще не все, ибо, с другой стороны, по вам немедленно ударит Пруссия. После чего вас будут грызть со всех сторон, пока не обглодают до самых костей! И не будет никого, кто мог бы протянуть вам руку помощи.

— А вы не боитесь, — желчно заметил министр-президент, — что Россия первая испытает на себе войну против всей Европы?

— Мы уже воюем с Европой, причем делаем это не в первый раз. И пока не похоже, чтобы англичане с французами выигрывали. Если же вы думаете, что ваша армия может переломить ход войны, будьте готовы снова услышать железную поступь дивизий Паскевича. Просто теперь они не будут вашими союзниками!

Некоторое время все молчали. Ошарашенные хозяева не знали, как отреагировать на мои слова, я же делал вид, что рассматриваю инкрустацию на маленьком столике из драгоценного палисандра.

— Что вы хотите, Константин? — первым нарушил молчание император.

— От вас? Ничего. Просто помните, что мой брат не считает себя более связанным традициями Священного союза и будет руководствоваться в своей внешней политике исключительно выгодами своего отечества.

— Понимаю. И все же… Разумные люди всегда могут договориться… — Франц-Иосиф был явно обескуражен жесткостью моих слов, но постарался сдержаться и вернуть разговор в практическое русло.

— Вернуть расположение России будет крайне сложно. Русские добры и отходчивы, но совершенно не умеют прощать предательства и ударов в спину. Война пока не закончена. Если вы пожелаете, то можете принять меры к возвращению наших отношений пусть и не к союзным, то хотя бы благожелательно нейтральным.

— Чего вы ждете от нас?

— Отзовите резервистов из армии и откажитесь от любых враждебных действий в наш адрес.

— Что мы получим взамен?

— Вы уже торгуетесь, ваше величество? Думаю, это преждевременно. Могу лишь уверить вас, что если Австрия откажется от угроз в сторону России, то война закончится уже в этом году. А вот что будет после? Именно это должно волновать вас более всего. Предположу, что ваша империя окажется в полнейшей изоляции. Ибо кто же будет вашим союзником? Франция? Британия? Или Пруссия? Нет, дорогой мой Франц, на самом деле вы могли прежде рассчитывать только на одного верного союзника, и вы его блестяще потеряли. Когда же для вас настанет час испытаний, вот тогда и отзовутся те поступки, которыми вы можете зарекомендовать себя сегодня. Выбор за вами.

После столь «содержательной дискуссии» мне ничего не оставалось делать, как откланяться, оставив Франца-Иосифа вместе с его министром-президентом обсуждать сложившуюся ситуацию. Разговор с самого начала пошел далеко не так, как хотелось, что, впрочем, совсем не удивительно. Все же я не дипломат. С другой стороны…

Молодой австрийский император, если уж быть совершенно откровенным, был в моих глазах полным ничтожеством. И дело даже не в том, что он при первой же возможности предал человека, которому был обязан всем. В политике случается и не такое.