Книга Константин. Небо за нас, страница 7 – Иван Оченков, Антон Перунов

Въехав через охраняемые ворота внутрь, я выслушал доклад от явно не ожидавшего меня увидеть дежурного, после чего велел ему показать нам госпиталь.

— Как вам будет угодно-с, – побледнел офицер и решительно двинулся вперед.

Признаться, сначала я не придал значения его реакции, но стоило нам оказаться внутри…. Все внутренние помещения бывшей казармы оказались заполненными раненными, принадлежавшим ко всем родам войск. Лишь немногим «счастливчикам» досталось место на грубо сколоченных нарах, большинство же лежало прямо на полу. Причем, практически ни у кого не было не то, что тюфяков, но даже простой дерюги в качестве подстилки.

Многие раненные стонали, другие вовсе не подавали признаков жизни, и некому было дать им хоть глоток воды, не говоря уж о лекарствах или перевязках. Добавьте к этому густую прямо-таки невыносимую вонь и картина станет полной.

— Господи, – прошептал потрясенный князь, зажимая нос надушенным платком. – Это просто…

— Кто здесь старший? – едва не заорал я на ни в чем неповинного прапорщика.

— Надворный советник Вернер.

— Так подать его сюда!

Воображение тотчас нарисовала мне обрюзгшего чинушу из немцев, которому наплевать на кровь и пот русских солдат, однако действительность оказалась совсем иной. Услышав о моем появлении, Вернер сам поспешил на встречу, на ходу застегивая на себе мундир.

— Что, мать вашу, здесь происходит? – вызверился я на него, но вдруг заметил красные от недосыпа глаза, потемневшее от усталости лицо и невольно сбавил тон.

— Раненных очень много, – растерянно развел тот руками.

— Вижу! Почему не приняты меры? Где санитары? Отчего никто не ухаживает за раненными и почему, черт бы вас всех подрал, кругом такой бардак?!

— Но я докладывал их превосходительству…

— Сколько у вас врачей? – аккуратно вклинился, между нами, Барятинский.

— Только я и доктор Тютюнников.

— И все?!

— Да! Санитаров всего два десятка. Перевязочные материалы закончились еще вчера. Запасы лекарств также истощились. У нас больше нет средств, чтобы помогайт этим несчастным. – От волнения у достаточно хорошо говорившего по-русски Вернера прорезался акцент.

— Понятно! – скрипнув зубами от злости, отозвался я и, круто развернувшись на каблуках, вышел из госпиталя вон.

Оказавшись снаружи, мы с князем долго не могли отдышаться, от отравленной болезненными миазмами воздуха больницы, но потом все же вернулись в коляску.

— Гони! – велел я сидевшему на облучке матросу.

— Куда, ваше высочество?

— Где Корнилов? – спросил, обернувшись к Барятинскому.

— Полагаю, на «Константине».

— Значит, на пристань!

Не прошло и получаса, как я поднялся по трапу на палубу флагманского линейного корабля и принял доклад от встречавшего нас капитана первого ранга Ергомышева, после чего прямиком отправился в адмиральский салон, где в этот момент проходило совещание флагманов.

Обведя взглядом собравшихся и убедившись, что присутствуют почти все флотские начальники, включая Нахимова, Истомина и главного командира Севастопольского порта, военного губернатора Станюковича [1] и еще несколько штаб-офицеров.

— Прошу прощения, господа, за вторжение, – без обиняков начал я, – но дело совершенно не терпит отлагательств. Подробности вам сообщит наш любезный князь, а вы извольте немедленно распорядиться, чтобы все свободные судовые врачи, фельдшеры, а также их помощники, взяв с собой все необходимое, отправлялись в казармы на Южной стороне. Там полно раненых солдат, которым необходима помощь.