Книга Вторжение, страница 66 – Иван Оченков, Антон Перунов

Но вернуться в укрепленный лагерь, сегодня им было уже не суждено. По освещенной ракетными выстрелами степи, уже неслась конная лава, вскоре захлестнувшая отступавших. На растерявшихся солдат со всех сторон обрушивались удары шашек и пик. Лишь немногие пытались отстреливаться и отбиваться штыками, но врагов оказалось гораздо больше, и скоро все было кончено.

Переполошившиеся союзники бросились заряжать пушки и даже несколько раз пальнули в сторону откуда как им казалось исходила неясная угроза и шли подозрительные передвижения. Однако наученные горьким опытом казаки старались не приближаться к противнику на картечный выстрел, а потому артиллеристы не добились никакого успеха.

Ракеты тем времени продолжали падать на встревоженный лагерь, заставляя и без того испуганных людей вжимать головы в плечи и молиться всем известным богам. Затем одна из них разорвалась прямо в загоне для купленных у татар лошадей, после чего те, как и предсказывал Тацына, взбесились. Сломав ограждающий их плетень из тонких жердей, обезумевшие животные вырвались на волю и принялись носиться по лагерю, успев покалечить своими копытами несколько солдат, пока их не пристрелили. Тем не менее, вскоре окончательно проснувшиеся офицеры сумели-таки навести среди своих подчиненных порядок.

На сей раз для атаки обнаглевшего противника было назначено сразу два батальона из состава 7-го линейного полка 1-й дивизии, еще недавно подчинявшейся лично Канроберу, при поддержке легкой полубатареи.

— Мой генерал, мы готовы! — доложил главнокомандующему полковник Тройю.

— Выступайте, — кивнул тот.

— Но мы не знаем численности противника, — тщетно пытался воззвать к разуму генерала один из штабных. — Быть может, там вся русская армия!

— Черта с два, — возразил полковник. — В свете ракет видны небольшие отряды вражеской кавалерии. Им удалось застигнуть врасплох шассеров, но с линейцами этого никогда не случится. Мы будем готовы.

— А артиллерия? Я ясно видел залп не менее чем полутора десятков пушек.

— Фурье, вы хотите, чтобы эти варвары безнаказанно обстреливали мой лагерь? — топая ногами от злости, закричал на штабного Канробер.

— Нет, мой генерал, но…

— Так что вы предлагаете?

— Давайте ответим им той же монетой. У нас ведь тоже есть ракеты!

— Будь мы в Африке, я бы с вами согласился. Арабские кони до ужаса боятся этих шипящих и взрывающихся штук. Но это русские, и их так просто не запугать. Кроме того, у них, как вы сами изволили заметить, есть артиллерия и я вовсе не желаю, чтобы она присоединилась к обстрелу. Вперед Тройю, я очень на вас рассчитываю.

— Слушаюсь мой генерал! Да здравствует император!

Два готовых к бою линейных батальона это серьезно. Доведись Тацыне встретиться с ними при свете дня, он бы не раздумывая приказал своим казакам отступать. Но только не сейчас…

Завидев нового противника, командиры приданных казакам батарей сами приказали заряжать орудия ядрами. И как только поблескивающие в темноте штыками французы приблизились, произвел первый залп. Выпущенные с близкой дистанции чугунные шары прыгая и отскакивая от земли, влетели в плотные шеренги, калеча всех на своем пути.

Вероятно, это было не лучшим решением, поскольку выдержавшие удар французы лишь ускорили шаг и плотнее сплотили свои ряды. Следующий залп был уже ближней картечью [1], выкосившей передние шеренги атакующих, но и он не смог остановить порыв гальской ярости. Но прежде чем волна атакующих захлестнула позиции русских артиллеристов, между ними оказались спешенные донцы из двух сотен прикрытия.