Книга Вторжение, страница 37 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Ваше благородие, пожалуйте в гичку! — крикнул командиру Пономарев.

Тот собирался последовать этому весьма своевременному совету, но поскользнулся и едва не расшиб голову о фальшборт. Заметившие это матросы, подхватили его тело и перетащили в шлюпку.

Дальнейшее лейтенант помнил плохо. Пытаясь уйти на своем утлом суденышке, они то и дело лавировали между чужих кораблей, буквально чудом не попав никому под форштевень.

Затем раздались звуки артиллерийской канонады, и стало понятно, что пароходофрегаты великого князя Константина вступили в бой.

— К нашим не пробиться! — решительно заявил принявший на себя командование Пономарев. — Погребли к берегу…

— А ну как хранцузы заметят? — мрачно отозвался один из его товарищей. — Небось не похвалят за наши подвиги!

— Ничто! Форма у нас похожая, сразу не поймут, а там поминай, как ветра звали! Греби, давай!

Ночной бой — это всегда сложно, а уж в нынешние времена, когда не то, что про радары, но даже про прожектора никто не слышал так и вовсе. Но при сложившемся соотношении сил иначе все равно не получится. Поэтому дождавшись, когда прогремит второй взрыв, я приказал Бутакову начать атаку.

— Вперед, Григорий Иванович, пощупаем просвещенных мореплавателей за вымя!

В ответ на лице капитан-лейтенанта появилось нечто вроде недоумения, как будто или сам не знал, что такое вымя, или же не ожидал наличия подобных знаний у великого князя.

— С удовольствием! — кивнул он и отдал команду прибавить ход.

Поскольку никого кроме врагов вокруг нас не было и быть не могло, мы просто кружились вокруг транспортов противника, награждая залпами всякого, кому не посчастливилось оказаться рядом. И хотя вооружение «Владимира», как в прочем и остальных пароходо-фрегатов нашего отряда не поражало суммарной мощью своего залпа, зафрахтованным для перевозки войск и военных грузов купцам хватало и этого. Тяжелые десятидюймовые бомбы с короткой дистанции гарантированно проламывали с адским грохотом и треском борта, картечь и ядра двадцатичетырехфунтовых карронад крушили такелаж, поражая осколками и деревянной щепой матросов, снося надстройки и все живое с палуб.

Многие суда в тщетной попытке покинуть опасное место сталкивались между собой. После чего их экипажи в панике бросались к шлюпкам, и отплывали прочь от своих кораблей, то и дело, попадая под форштевни соседей. Останься они на борту и, кто знает, возможно, успели получить помощь, а теперь медленно погружались в пучину ставшего им могилой моря.

Немногочисленные пароходы охранения, выставленные мористее и сами не могли разобраться кто и где стреляет. Опасаясь подходить близко, они били с расстояния, не видя, в сущности, противника, просто в сторону вспышек, так что большая часть снарядов просто уходила мимо, но и те немногие, что все же попадали, через раз доставались все тем же несчастным транспортам, пытавшимся в панике вести ответный огонь. Из-за чего дело доходило и до ожесточенных перестрелок между своими.

Впрочем, обо всех этих подробностях мы узнали много позже, а сейчас нам следовало уходить, чтобы столь удачно начатая операция не закончилась не менее эпичным фиаско.

— Пора! — велел я Бутакову.

— Слушаюсь! — вздохнул капитан-лейтенант и отдал команду специально принятым на борт ради такого случая поручику Щербачеву и его солдатам.