Книга Гроза над Бомарзундом, страница 47 – Иван Оченков, Антон Перунов

Рядом с ним командующий эскадрой контр-адмирал Василий Иванович Румянцев. Однофамилец знаменитого полководца. И с тем, и с другим мы шапочно знакомы. С первым еще по Венгерскому походу, а со вторым сталкивались во время службы.

— Здравия желаем вашему императорскому высочеству! — дружно поприветствовали меня собравшиеся.

— Здравствуйте, господа! — с легкой усмешкой отозвался я. — Надеюсь, не слишком напугал вас своим появлением?

— Никак нет! Врага мы ждем, и смею утверждать, что готовы! — решительно заявил Сорокин.

— Вот и славно! Надеюсь, корабли тоже? — повернулся к Румянцеву.

— Так точно-с, — не слишком, впрочем, уверенно отозвался адмирал. — Если англичане с французами осмелятся здесь появиться, их ждет горячий прием! Хотя теперь они вряд ли решатся на подобную авантюру.

— Ты думаешь?

— Уверен, ваше императорское высочество!

— А если все-таки пожалуют?

— Побьем супостата, Константин Николаевич! Ваша паровая эскадра, плюс мои пять кораблей, с «Богатырем» в придачу. С эдакими силами сдюжим!

— А если мы к нему наведаемся?

— Знаете, как говорят матросы, за нашим великим князем хоть к черту в зубы! Вот только…

— Что?

Немного помявшись, адмирал признал, что полностью готовы к походу и к бою только два линейных корабля. 120-пушечная «Россия» и построенный перед самой войной 84-пушечный «Прохор». Несколько хуже обстоит дело с 74-пушечным «Иезекиилем». Выйти в море и дать пару полных залпов он, пожалуй, сможет, а там как бог даст. Что же касается «Владимира» и «Андрея», то служить плавучими батареями они еще сгодятся. Так что сунувшийся к ним противник свое получит, а вот на что-то большее лучше не замахиваться.

Доклад Сорокина на этом фоне выглядел куда как более выигрышно. Батареи с фортами содержатся в образцовом порядке, солдаты здоровы, припасов довольно, и если враги сунутся, то без потерь не уйдут!

— Что ж, по крайней мере, честно. Благодарю вас, господа.

Тем временем моя эскадра втягивалась на рейд. Непосредственно рядом с крепостью места не так много, поэтому большинство кораблей и судов направилось к Гельсинфорсу, где их появление вызвало небывалый для обычно флегматичных финнов ажиотаж. Позже мне рассказывали, что всё пространство на широкой Эспланаде и рядом с портом было занято любопытствующей публикой. Везде, где только можно, вывешены имперские флаги. Многие обыватели и пришли с цветами. И, конечно же, явилось все местное начальство.

Будь на моем месте прежний Костя, он, скорее всего, сразу же ринулся туда купаться в лучах славы. А вот меня вся эта шумиха абсолютно не занимала. Ну, появлюсь я в городе. Местное начальство будет улыбаться мне, я им. Покажут достопримечательности, перезрелые девицы споют ораторию и наденут герою, то есть мне, на голову венок. И кому, позвольте спросить, все это нужно?

Нет уж, сейчас наместника и генерал-адмирала больше интересуют возможности обороны, а они по большей части здесь. Впрочем, по крайней мере, военные скоро это сообразили, и не успел я толком ознакомиться с крепостью, как передо мной появились еще несколько генералов, спешно прибывшие из Гельсингфорса на первой попавшейся им посудине.

Впереди, сверкая орденами и золотым шитьем мундиров, генерал-лейтенанты: Александр Логгинович де Юнкер, командовавший расквартированной в княжестве 22 пехотной дивизией, и Эдуард Андреевич Рамзай, командующий обороной побережья Ботнического залива.