Онлайн книга «Гроза над Бомарзундом»
|
— Послушать тебя Николенька и Ольгой ходят в обносках и питаются подаянием! — Так вот к чему ты стремишься⁈ Надо сказать, что кое в чем моя драгоценная супруга была права. Мое годовое содержание, как совершеннолетнего сына императора, составляло двести тысяч рублей серебром в год. Если помните, как раз такую сумму я выдал Путилову на строительство паровых двигателей для канонерских лодок. Можно, конечно, обратиться в министерство финансов и траты мне компенсируют, но… сейчас война. Государственная казна пуста. Требовать в такой момент деньги лично для себя просто неприлично! К счастью, это не все наши средства. Александре Иосифовне тоже полагаются выплаты. Сорок тысяч. Плюс, тридцать пять тысяч на содержание нашего с ней двора. Есть еще мое жалование генерал-адмирала. Правда, это всего семь тысяч целковых… особо не разгуляешься… но и с голоду ни мы, ни наши слуги точно не умрем, но вот праздники в ближайшее время сможем устраивать только в долг. А это, сами понимаете, «не вариант»! — Хорошо. Что ты предлагаешь? — Наша дорогая тетя Елена Павловна (вдова моего дяди Михаила Павловича Романова) попечительствует многим больницам. Отчего бы ей не оказать помощь и этому начинанию? А если ее средств не хватит, уверена, что маман, — так она называла свою свекровь Александру Федоровну, — и цесаревна Мари (жена цесаревича Александра) не откажут ей в помощи. К тому же у тебя есть сестры! — Пожалуй, ты права. Но какие-то деньги придется пожертвовать в любом случае. Хотя бы тысяч пять или десять… — Поверь, милый, эти траты я переживу! К тому же, полагаю, довольно будет и трех… Честно говоря, Санни меня удивила. Не думал, что она настолько хозяйственная. В чем-то это даже хорошо, что она напомнила мне о семье. Зашился я в делах флота, привык считать миллионами. Так можно и привыкнуть путать свой карман с государственным. Сначала в одну сторону, а потом в другую… — Пусть будет так. Сегодня уже поздно, а завтра съездим к тетушке и все обсудим. Надо только придумать, как это все подать… — Об этом не беспокойся. В салоне Елены Павловны и без того все разговоры либо об искусстве, либо о благотворительности. Обещаю, что смогу увлечь ее этой идеей. — Отлично. Тогда давай поужинаем. — Ты разве никуда не поедешь? — Нет. Надоело все к черту. Хочу хоть один вечер провести с тобой и детьми… — Отчего ты мне прежде не сказал, что собираешься остаться? — на прекрасном лице Санни появилось нечто вроде досады. — Кого-то ждешь? — Не совсем. Мне обещали привести одну девочку. Она воспитанница Патриотического института [3]. — Вот как? Как зовут эту достойную барышню и чем она знаменита? — Машенька Анненкова. Говорят, она очень сильный медиум! — Не понял… — Ты разве не слышал о спиритуализме? Очень модное занятие в Свете. Если хочешь, можешь принять участие. Хотя, говорят, она очень пугается мужчин… — Уволь, родная. Мне слишком часто приходится иметь дело с мошенниками на службе, чтобы встречать их еще и у себя дома. Нет, сама если хочешь, развлекайся, но ради всего святого, не принимай всю эту белиберду всерьез! — Зачем ты так! — хотела было возмутиться Саша, но я успел закрыть ей рот поцелуем. Чудны дела твои, Господи. Только что моя дражайшая половина проявила редкостную практичность, которую я в ней к слову совершенно не подозревал, а еще через пять минут, она готова заниматься столоверчением, чтобы пообщаться с духом Марии-Антуанетты! |