Книга Гроза над Бомарзундом, страница 15 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, и вас, ваше высокоблагородие! — под всеобщие смешки ретировался смущенный журналист.

— Не за что! Далее, из четырех винтовых фрегатов один — «Эвриалис» взорван доблестной «Гретой» капитан-лейтенанта Вальронда, а «Империус» и «Амфион» серьезно повреждены. Стало быть, остался в строю один «Аррогант».

— А колесные?

— Из пяти колесных фрегатов — осталось четыре. Причину, полагаю, все помнят.

Взгляды присутствующих тут же скрестились на покрасневшем как маков цвет Кострицыне.

— Вообще, отряд адмирала Пламриджа пострадал менее других, что, учитывая предстоящие боевые действия, может иметь серьезное значение. Тем более, его всегда могут усилить несколько колесных шлюпов. Шестипушечные «Горгона», «Хекла», «Драгон», «Драйвер, 'Фролик» и трехпушечный «Лайтинг».

— Зато собачка теперь наша! — пошутил кто-то из молодежи. — Отгавкалась!

Ей богу, если бы я знал, что захват этого парохода вызовет столько шуток, не стал бы заморачиваться абордажем и потопил его нафиг! Дело в том, что в нашем отряде был фрегат «Полкан», а в английском шлюп «Бульдог». Как вы понимаете, пройти мимо такого факта флотские остряки не могли и теперь завершающую фазу сражения у Красной Горки именуют не иначе как «Собачьей свалкой». А после пары рюмок в кают-компании и вовсе «сучьей свадьбой».

— Тише, господа! — повысил голос Лисянский, одновременно скосив взгляд на меня. Убедившись, что великий князь не гневается, плеснул себе в стакан водички из графина и промочив горло, продолжил.

— Теперь переходим к французам. У них из семи линкоров осталось пять. И только один винтовой «Аустерлиц». «Бреслау» и «Дюгесклен» затонули от полученных пробоин. Из двух линкоров-транспортов, которые перевозили основные силы десанта, невредимым остался только «Тридё». Специально для господ газетчиков поясняю, «Тридё» означает «Трезубец».

— А что с десантом?

— Точных данных нет. Но разумно предположить, что большая часть солдат уцелела.

— И где они их расположили?

— По всей видимости, пришлось потесниться. Тем более что помимо линкоров под перевозку пехоты было задействовано и два фрегата. Вот они, несмотря на почти полное отсутствие вооружения, как раз-таки ухитрились уцелеть. Что касается фрегатов вооруженных, то их осталось три из четырех. «Андромаха» не дождалась своего Гектора и ушла под воду, — пошутил заразившийся всеобщим настроением Лисянский.

— Иными словами, у союзников осталось 12 линкоров готовых к бою. — Подытожил адъютант. — Из них только три винтовые. Зато у них имеется десять фрегатов и столько же шлюпов. Как видите, силы все еще очень значительные.

— А может, выйдем в море и сцепимся по-настоящему⁈ — выкрикнул кто-то из молодежи, вызвав дружное неодобрение начальства.

Нельзя не признать, что этот эмоциональный призыв нашел отклик и в моей душе. Действительно, отчего бы не сойтись с врагами на пистолетный выстрел и в отчаянной артиллерийской дуэли решить раз и навсегда, достойны ли мы именоваться моряками, или наш предел каботажные плавания вдоль родных берегов…

— Вот что я вам скажу, господа офицеры! — пришлось снова подняться со своего места, чтобы меня все видели. — Нет никого в этом зале, кто хотел бы настоящего сражения с англичанами и французами больше меня. Но давайте смотреть правде в глаза. Сегодня мы к такой схватке еще не готовы! Да-да. Не готовы. У нас хуже корабли, не так опытны экипажи, про снабжение и говорить грешно. Но из всего этого никак не следует, что мы останемся праздными.