Онлайн книга «Балтийский ястреб»
|
— Конечно! Два паровых корвета «Витязь» и «Воин» [2]. Первый платеж уже прошел, соответственно, их скоро заложат. Остальные средства испрошены в казначействе, так что… — И много средств? — постарался спросить как можно безразличнее, хотя внутри все клокотало от ярости. — По триста двадцать тысяч серебром за единицу. Еще некоторые суммы понадобятся на оснастку и вооружение. О полной стоимости лучше справиться в соответствующем департаменте. — Да что тут вообще творится! — не выдержав, заорал я. — Мы с часу на час ждем объявления войны с Англией и заказываем у нее корабли? Позвольте спросить: для чего? У них и так флот огромный, зачем его еще субсидировать! Кто, черт возьми, это вообще придумал⁈ — Вы! — с трудом выдавил из себя испуганный чиновник. — Что⁈ — Вы… ваше императорское высочество… — Твою ж маман! — выдавил из себя с безукоризненным французским проносом. — Совсем забыл… А ты, сударь мой, какого лешего не напомнил? — Тоже запамятовал, — дипломатично отозвался секретарь. — Ладно. Прошу прощения. Сорвался… — Ничего страшного, — кротко отозвался Головнин, очевидно воображая себя христианским мучеником, с трудом избегшим гнева Нерона. — Сколько уже заплатили? — По пятьдесят тысяч серебром. — Чудно! Что ж, плохая новость состоит в том, что мы подарили противнику сто тыщь! Хорошая, что у нас осталось еще полмиллиона, которые можно потратить с большим толком. — На покупку паровых кораблей? — И это тоже. — В таком случае, осмелюсь предложить корабли, принадлежащие Пруссии. — У нее есть флот? — Нет. Но пытались завести. Купили два недурных паровых фрегата и еще кое-что… Однако, англичане отказались признавать их флаг и объявили, что в случае выхода в море поступят с ними, как с пиратами. — Даже так? А когда это случилось? — Этой весной. А летом, насколько мне известно, корабли должны были быть проданы с аукциона… ваше императорское высочество, вы действительно ничего не помните? — Нет… — В таком случае… — Послушай меня. Понимаю, что мое поведение вызывает, по меньшей мере, недоумение, но… — Слушаю вас. — Если ты хоть словом, хоть жестом кому-нибудь об этом обмолвишься, придет конец сразу двум людям. — Двум? — Один я, а другой ты. Причем тебе будет хуже. Великого князя в сумасшедший дом не отправят, а вот чрезмерно осведомленного чиновника… ты понимаешь? — Конечно, — с трудом сглотнул не ожидавший подобного Головнин. — Вот и славно. — Но вокруг вас всегда много народа… — Будешь подсказывать. Незаметно и деликатно. — А что, если государь пришлет к вам лейб-медика? — Ничего страшного. Мандт ко мне вряд ли теперь сунется, а с Арендтом как-нибудь договоримся. Так я могу на тебя надеяться? — Полностью! — Отлично. А по Пруссии мысль здравая. Надо бы навестить… кто там у меня, дед? — Дядя. Фридрих Вильгельм IV. Старший брат вашей августейшей матушки. Александры Федоровны. — Да, точно. Теперь вспомнил. Ладно, бог с ними, с родственниками. Лучше напомни, кто заведует строительством канонерок? — Контр-адмирал фон Шанц. — Вызови его. И пусть прихватит самых толковых инженеров, разбирающихся в винтовых пароходах и прочих технических новинках. Нам будет, о чем потолковать. Йохан Эбергард фон Шанц, которого в России все звали Иваном Ивановичем, оказался суровым пятидесятилетним мужчиной с выразительным скуластым лицом и аккуратными усами, чем сразу же купил мое расположение. Дело в том, что доставшиеся от владельца тела бакенбарды успели мне порядком поднадоесть. Что тут поделаешь, не люблю излишние заросли на лице. |