Книга Большая игра, страница 72 – Иван Оченков, Антон Перунов

В результате два полковника были расстреляны на месте, трое отправились в «Либертад» и еще несколько человек в принудительном порядке подали в отставку. Зато остальные немедленно вывели из казарм войска, и вскоре немецкий квартал Монтевидео оказался обложен со всех сторон, кроме залива Ла-Плата. Правда, над его водами постоянно висел русский корабль.

Злые, как черти, бывшие заключенные «Либертад» горели желанием поквитаться с подлой немчурой. И хотя им было приказано не трогать местное население, несколько не слишком крупных бомб на бюргеров все-таки упали.

Это и стало той соломинкой, которая переломила спину верблюда. Даже самые упрямые поняли, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, и стали бросать оружие.

— Нихт шиссен. Рём капут! – кричали они, вылезая из своих укрытий и поднимая вверх руки.

Последним очагом сопротивления стала контора «Транслогистики». Не то чтобы забаррикадировавшиеся в ней нацисты горели желанием умереть, просто следовало выторговать как можно более мягкие условия для сдачи.

— Они не посмеют нас расстрелять! – не слишком убежденно заявил Рём. – Мы подданные германского кайзера!

— Как минимум не все, – желчно возразил ему давно принявший гражданство Уругвая Далюге.

— Альберто, не высовывайся, – не слушая его, крикнул своему фавориту глава провалившегося путча.

— Вдруг тебя ранят в задницу! – снова не удержался Курт.

— Что ты себе позволяешь?! – вызверился на него Рём.

— Ничего, кроме того, что вы все заслуживаете, партайгеноссе! – зло ответил Далюге. – Пока вы не прибыли сюда, все было хорошо. Наша диаспора была самой влиятельной в Уругвае. Еще немного и наш район получил бы права сеттльмента. Ради твоих непомерных амбиций мы потеряли всё!

— Я бы сказал, рейх потерял всё, – с горькой усмешкой добавил Эрнст. – Не думаю, что за этот эпический провал нас погладят по головке в Берлине.

— Прекратить! – взвизгнул Рём. – Еще не все потеряно, мы еще можем исправить… А где Вессель?

— Его разорвало прямым попаданием русского снаряда, – глухим голосом сообщил Карл. – Нашему приятелю больше не придется сочинять свои дурацкие песенки…

— Молчать!

— Как ты думаешь, Курт, – не обращая внимания на истерику начальства, спросил Эрнст, – Бальдомир предпочтет взять его живым или мертвым?

— Точно не знаю. Но лучше, если ему будет, кого повесить.

Через несколько минут Курт Далюге вышел из здания под белым флагом. После недолгих переговоров они сдались под честное слово президента сохранить им жизнь. Впрочем, на немецкого эмиссара помилование не распространялось. Избитого и связанного Рёма передали властям, после чего он попал под трибунал, где его, несмотря на иностранное подданство, приговорили к казни.

Для Колычева такой сценарий даже оказался выгоден. Ни он, ни его команда не были связаны ни с гибелью, ни даже с арестом заговорщиков. Они сделали ровно то, что были должны. Не более и не менее. В такой ситуации даже самый пристрастный оппонент не смог бы ничего предъявить капитану «Александры».

Но это было потом, а пока Март ковал железо, не отходя от кассы. Еще гремели выстрелы, когда Бальдомир подписал «Протокол о намерениях» или, как его еще называли позднее, «Уругвайский меморандум».

Всего в нем было пять пунктов.

Экстерриториальная авиабаза для ОЗК с терминалом ГСМ.