Книга Большая игра, страница 22 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Это очень серьезно… Может, нам стоит поделиться информацией с разведкой?

— Ой, я вас умоляю. Только не надо этого пафоса, господин сенатор. Пусть разведка занимается своей работой, а я своей. Зачем отнимать хлеб у господ офицеров? Хотя, при случае и за адекватную цену, всегда пожалуйста, – с серьезным видом ответил Бенчик.

— Я понял, Семен Наумович. Мы же коммерческая структура…

— И это тоже. Но главное, я категорически не намерен раскрывать своих конфидентов. А без источников наши сведения для государевых людей пустой звук… Но вернемся к нашим баранам. То бишь к Асано и его ёкаям.

— Так, слушаю внимательно.

— И это правильно, – влет отозвался Беньямин, оскалив в ухмылке ровные белые зубы, – объект едва не отдал черту душу, но видно у дьявола на него иные планы… пока… Говорят, поначалу он напоминал кожаный мешок с переломанными костями. Как целители смогли его вытащить… – истинное чудо. Все лето операции, потом реабилитация. А неделю назад его вызвал на аудиенцию сам Хирохито. К сожалению, харакири ему делать не приказали. А напротив, повысили аж до адмирала и выделили целый фрегат и три корвета. Затем эскадра пропала с радаров. Где они сейчас, мне пока не известно.

— Что думаешь? Какие предположения?

— Большая часть аякаси была перебита вами в Поянху. Сам Асано – наполовину инвалид и в бой не полезет. Значит, будет вербовать новых одержимых. Удалось кое-что разузнать про прежних бойцов. Кто они, откуда…

— И?..

— Пока не могу утверждать с гарантией, но есть вероятность, что это бывшие шиноби из той же банды, что атаковала вас на выпускном балу. Видимо, у них были нужные качества для удержания энергомонстра в себе. Но они кончились. В клане убийц, кроме трех стариков, не осталось мужчин. Только дети и женщины.

— Они сами себя наказали…

— Не буду спорить…

— Что-то еще?

— А этого мало? Я-то думал… – он постучал пальцами по подлокотнику и добавил: – Ну, разве что… В штабе японского флота очень недовольны усилением Асано. Под него создано отдельное управление, подчиненное напрямую императору. В Токио и без того постоянно грызня между армейцами и флотскими, по факту и власть скорее в их руках, чем у Хирохито, а тут такой пердимонокль… Но после разгрома в Поянху и генералы, и адмиралы вашими стараниями изрядно потеряли лицо… Пришлось им молча проглотить пилюлю… Вот теперь точно все.

— Вы отлично поработали. Просто блестяще. К слову, люди цесаревича вам чем-то помогли?

— Разве что не мешали и обеспечивали информацией и документами. А так чтобы да, то нет…

— Понял. Что ж, если будут срочные новости, сообщайте немедленно, используя шифр.

— Это понятно. Удачного вам свадебного турне, шеф.

— Спасибо, Семен Наумович.

После тяжелейшего боя с аякаси на авиабазе Поянху первое, что сказал Хаджиев Марту, было:

— Командир, кажется, я начал понимать, что значит быть русским.

— И как оно тебе?

— Пока еще не понял. Какая-то легкость на душе. Хочется весь мир обнять. Вот на вас всех смотрю и радуюсь, что живы, что победили.

— «И так сладко рядить победу, словно девушку в жемчуга, проходя по дымному следу отступающего врага». Это не я, это Николай Гумилев сказал. Да, ты прав. Это он самый – русский дух. Рад за тебя, дружище! И спасибо. Ты нас всех выручил!

С тех пор прошло уже немало времени. Ибрагим – некогда ку-гун тайи: капитан-лейтенант японского военно-воздушного флота Ёситару Накагава, вот уже год как стал членом экипажа «Ночной Птицы» и верным соратником ее капитана.