Книга Пилот, страница 90 – Иван Оченков, Антон Перунов

— А если это Сатору Асано? — вдруг громким шепотом разом выдохнул Ким, которого уже до невозможности распирало от потребности высказать свою догадку. — Ну, этот, японский майор. Ты же его брата — лейтенанта-стажера срезал из маузера и меч забрал. Он тогда сильно ругался! Не из простых, мог денег достать, нанял шиноби.

— Какой-такой Сатору? — насторожился генерал.

— Личность известная, — коротко пояснил младший брат, и они оба вопросительно уставились на воспитанника.

— Был такой, — признался Март. — Он еще десантурой командовал, которая нас в клещи взяла на вершине горы.

— Вот-вот, — продолжил развивать тему Витька. — Очень серьезный враг. Да к тому же насолил ты ему изрядно. Брата убил, меч его отобрал! Мог он служебным положением воспользоваться и организовать теракт, вроде как для устрашения русских, а между тем и свою цель отработать?

— Но этот вариант не учитывает первое нападение на меня…

— А с чего ты взял, что они связаны?

— Я так понимаю, речь об этом клинке? — заинтересовался Владимир Васильевич.

— Да.

— Ты позволишь?

— Конечно.

— Однако! — покачал головой капитан после беглого осмотра.

— Еще какая-нибудь колдовская хреновина? — с подозрительным видом осведомился старший брат.

— Вроде того. Только стелларов не хватает, чтобы плетение было закончено.

— Мне иногда кажется, что он меня зовет, — признался Март. — И помогает в трудных ситуациях.

— Взаимодействует с твоим энколпионом. Такое не часто, но случается. Да, за такой клинок самураи не просто убьют, а полгорода вырезать не постесняются!

В общем, на этих двух версиях они и сошлись. Либо старые семейные дела, либо месть за ушедший из клана гунто…

— Слетелись стервятники! — отвлек Колычева от воспоминаний голос Черкасова.

— Что, прости? — не понял тот сначала.

— Журналисты! — выдавил из себя, как выплюнул, Максим, показывая на немаленькую толпу репортеров, старавшихся не упустить ни одной подробности.

Март машинально взглянул в том же направлении и застыл как громом пораженный, ибо в первых рядах этой братии стояла, затмевая всех своей красотой и безупречным стилем, та, которая не раз являлась ему в самых сладких снах и грезах. Лучшая журналистка Би-Би-Си, золотой микрофон империи, над которой не заходит солнце — мисс Аннабель Ли, собственной персоной!

— Я думал, она в Сеуле, — не удержался он от восклицания.

— Вы знакомы? — слегка удивился Макс, неоднократно видевший фотографии Аннабель в газетах.

— Приходилось встречаться, — неопределенно ответил ему тот.

— Тогда ты слышал, что они писали об… этом случае? — с трудом подобрал слово Черкасов.

— Да уж, — нахмурился Колычев.

Поскольку ни интернета, ни телевидения в этом времени не водилось, Марту волей-неволей пришлось привыкать к чтению книг и прослушиванию радиопередач. Благо английский он успел выучить еще в прошлой жизни, а от реципиента ему досталось знание корейского и китайского языков. Правда, нельзя сказать, чтобы особо твердое, но все-таки позволяющее понимать дикторов на слух. Так что, когда выдавалась свободная минутка, он нередко крутил настройки радио в своей комнате, чтобы быть в курсе событий или просто послушать музыку.

Так что мнение британской прессы по поводу инцидента он знал. Если коротко, сочувствие они выразили, но так, что, ей-богу, лучше бы промолчали! «Новые жертвы безудержной русской экспансии!», «Трагедия, которой могло бы и не быть!». И это еще не самые злорадные заголовки.