Книга Шаг в неизвестность, страница 80 – Дмитрий Белов

Обед не отличался разнообразием. В рюкзаке лежали еще два сухих пайка, к которым я пока не притрагивался, последняя банка консервов и две бутылки с водой. Негусто, но при правильном подходе хватит, как я уже прикидывал, на два-три дня. Чтобы не мусорить, опорожненную консервную банку и упаковку от галет я положил в стоящий на полу ящик.

Со стула я переместился на топчан, давая телу немного отдохнуть. Достав ПМК, я сделал пометку на карте, отмечая избу как место, в котором можно перевести дух или переночевать. При условии, что здесь не живет какой-нибудь лесной вурдалак. Единственное – я пока не понял, есть ли тут подпол, чтобы в случае Выплеска было где спрятаться. Возможно, вход в него – в пристройке, потому что здесь я никаких люков в полу не увидел. А возможно, тут и нет ни подпола, ни погреба.

Отдохнув минут двадцать, я вышел из избы, плотно закрыл за собой дверь и направился дальше на северо-запад. Хотелось успеть к условленному месту до наступления темноты, хоть я и понимал, что из-за плохого знания здешних мест я могу и задержаться. И непонятно было, где я стану ночевать, если темнота настигнет меня раньше, чем я доберусь до точки. Вот она, суть тревожных людей – беспокоиться о том, что еще не произошло, и продумывать, что ты будешь делать, если это что-то все же произойдет. Ладно, что поделать, будем решать проблемы по факту.

Обогнув небольшую рощу, я вышел к старой проселочной дороге, почти скрытой разросшейся травой и кустарником. Слева в паре километров виднелись заброшенные коровники; далеко справа над верхушками деревьев торчала труба ЧАЭС – сердце Зоны и место обитания адептов Обелиска.

Тех, кто побывал на Чернобыльской станции и сумел вернуться назад с мозгами, не превращенными в кисель, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вот только эти везунчики никогда не рассказывали о том, что они видели и что пережили. Чаще же с Севера возвращались сталкеры с выжженными серым веществом. Либо не возвращались вовсе. По этим причинам достоверных сведений о происходящем на ЧАЭС практически не имелось.

Труба, величественно нависая над местностью, манила к себе. Казалось, в голове возникает тихий, но настойчивый зов. Мало кто это озвучивал, но многие мечтали добраться до сердца ЧЗО, узнать его секреты и, возможно, найти тот самый мистический Обелиск, который, по легендам, воплощал в жизнь самые сокровенные желания. Я во всемогущий камень не верил. Ну либо пытался убедить себя, что не верю. В любом случае меня к Четвертому энергоблоку тянула не примитивная алчность, а жажда исследования. Ведь они точно там – те тайны, раскрытие которых помогло бы понять, что есть Зона и почему она на самом деле возникла!

Если не получится избавиться от хвоста и военные с бандитами Иосифа не дадут мне спокойно жить, то я либо свалю из Зоны, либо отправлюсь туда, к разрушенному энергоблоку, искать ответы и развеивать мифы.

К брошенным коровникам я не планировал подходить, опасаясь мутантов, которые могут там жить, но замеченная мною группа людей, движущаяся перпендикулярно моему маршруту, внесла корректировки в планы, так как, кроме одиноких полуразрушенных строений, других укрытий рядом не было.

Внутрь заходить я не стал, расположившись за удачно стоящими у входа ржавыми бочками. Отсутствие каких-либо звуков внутри и то, что на меня еще никто не выскочил, давало надежду, что и здесь не будет мутантов, которых на моем пути почему-то почти и не было. Странно. Возможно, порождения Зоны тоже не любили ошиваться на Севере, предпочитая богатые на вкусных человечков южные регионы.