Книга Сияние каменных звезд, страница 94 – Анна Велес

— Это твое место, — убедившись, что гость сделал верный вывод, стал рассказывать жрец. — Твой дом, какой он есть сейчас. Ступени, это поколения. Ты видишь пять. От своего деда, если бы он был жив, до своего внука, когда он появится на свет. Столько жизней наблюдает человек, пока проживает свою. У рода всегда две ветви. Жены и мужа. Так делится надвое каждая ступень.

Дюк слушал его, а сам смотрел на алтарь. Тут было мало свечей. Верхний ярус совсем пустой. Как отметил Комис, старших родственников у дознавателя не осталось. Была пустой и мужская половина в следующем поколении. Но на женской части горела одна свеча. Дюк даже не сразу понял, кому она посвящена. Ведь мать умерла давно, сын даже не мог вспомнить ее лица. Однако эта свеча горела ровно, ее ствол был изящным, чуть изгибался, как молодое деревце, а наверху, свеча будто раскрывалась цветком.

Внезапно Дюку пришло на ум странное сравнение, будто этот воск, этот странный ореол вокруг свечи, похож на россыпь кудрей. Как у Марины. Свет огонька прочно был связан с мачехой. Дознаватель уставился на него, но больше не видел синего свечения. Только лицо Марины, все те же ее волосы, рассыпавшиеся по плечам, ее улыбку. Воспоминания, как она бежит по полю впереди Дюка, когда он был еще совсем мальчишкой, подхватывает юбки и несется вперед, заливаясь задорным смехом, будто сама еще девчонка. А вот Марина рассказывает сказку, у нее такой мечтательный взгляд, как если бы она хотела сама оказаться внутри своей истории. А потом та ночь. И теперь уже в ее темных глазах застыла решимость и отвага. Такая сила, какой нет ни у одного мага в Карасе.

Дюк не выдержал, протянул руку вперед, чуть коснулся пальцами ствола свечи.

— Родство бывает разным, — напомнил жрец. — Мы сами иногда связываем себя узами, которые крепче кровных. Иногда мы даже сами не представляем, кто на самом деле принадлежит дому нашей семьи.

— Я вижу, — дознаватель рассматривал уже совсем другую свечу. В самом низу, на предпоследнем ярусе. Очень тонкая и низкая, с ровным еще стволом, и лишь с одного боку на ней небольшой нагар, кружево воска.

Дюк не забыл о своем племяннике. Близкой привязанности с ним барон завести просто не успел, да и обстоятельства знакомства не располагали к тому, чтобы сблизиться сразу. Но дознаватель помнил, что мальчик спас Алике жизнь, и хранил ему благодарность. В те несколько дней, проведенных в родном замке, они смогли найти робкое взаимопонимание, даже говорили пару раз свободно, племянник смог преодолеть страх перед родственником. Несколько раз уже в Терсе Дюк ходил навещать мальчишку, которого после лечения определили в Школу Тайн. Что-то было в этом юноше, напоминающее Дюку его самого. И это рождало симпатию.

Командир отряда посмотрел выше, на ту же мужскую часть, в самую середину алтаря. Тут свеча была крупной, с кулак дознавателя толщиной, какая-то приземистая, вся оплывшая воском. Он невольно насмешливо хмыкнул.

— А женщины находили меня красавчиком, — заявил он весело Комису.

Жрец ответил тонкой улыбкой, но пояснил серьезно.

— Я говорил тебе, что богиня больше благоволит тем, кому удача нужна не для себя, кто о чужих жизнях заботится больше, чем о своей. Ты успел многое, и твой носитель огня отражает это. Может, ты не находишь свечу красивой, но она говорит правду.