Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 55 – Владимир Поселягин

— Может, в чём-то ты и прав, но лучше никому свои мысли не говори, иначе быстро на дыбе окажешься. Я не говорю, что ты в чём-то не прав, но нельзя такое говорить, – сказал князь и, подумав, вздохнул: – Я надеюсь, что ты всё же сын боярина и гонец принесёт эту весть из Коломны, тогда можно с чистой совестью обручать тебя с Ольгой. Она самая младшая, недавно её жених угорел с отцом в бане, ничем я уговор не нарушу, а тут никак не обойти своё слово. Я Господу слово дал, что оженю спасшего меня, и хочу это слово сдержать.

— Княже, твои дочери прекрасны, слов нет, но я не готов влезать в ярмо и везти воз чужих проблем, будучи боярином. Характер такой, мне нравится жить обособленно, решая свои дела и свои задумки.

— Хм, ты бы стал хорошим боярином.

— Думаете? – усмехнувшись, я вопросительно приподнял правую бровь и скосил взгляд на князя, что ехал справа. – Сомневаюсь. Я ведь не делаю сословных различий и сужу о человеке по его поступкам. Некоторые бояре кичатся своим статусом и подвигами предков. Слов нет, их предки достойные люди и свою славу заслужили не зря, но чем они сами заслужили к себе уважение? Участвовали в сече, или ещё что достойное? На памяти предков своей популярности не построить. Именно поэтому для меня простой холоп куда достойнее может быть, чем любой боярин или князь. Я сужу по поступкам того или иного человека, а не по занимаемому им положению или сословному рангу.

— Да-а-а, в бояре тебе действительно идти не стоит.

— Это точно, – согласился я. – Я, вон, пока в Москве был, успел увидеть, что многие всадники, что торопятся по улицам, раздают удары кнута направо и налево, и все расходятся. Пример вашего холопа перед глазами, тот так же поступает. А у меня метнуть нож в ответ рука не дрогнет. Меня не трогают, и я никого не трону.

— Тут можешь быть уверен, такие всадники смотрят, кого бьют, воя да с саблями на поясе точно не тронут. Если, конечно, там свита за ним не двигается, тут может на сабли и не посмотреть. А за смертоубийство в городе князь будет решать, могут и вздёрнуть, если родичи кровь за кровь потребуют. Или виру.

— Ну, значит, всех порубаю, – с безразличием пожал я плечами. – Ведь те, кто двигается за всадником, тоже стоять не будут и нападут.

— Неправильно это, не по-христиански, – ещё больше нахмурился князь.

— А раздавать удары направо и налево по людям, которые не могут ответить, это по-христиански? Вот пару раз трупы оставлю на улице, может, и остальные задумаются. Помните присказку про ударили по левой щеке, подставь правую?

— Батюшка моего прихода вроде о чём-то таком говорил во время исповеди, – припоминая, ответил тот.

— Ну, а я считаю, после удара по левой подставить правую и после замаха, поднырнув под локоть, мощным ударом врезать в челюсть противника, дважды по бокам и, когда упадёт, отходить ногами в голову. Но последнее не обязательно, если сильно разозлит. Бить лежачего не по-нашему как-то, не по-русски это.

Говорил я на полном серьёзе. Но не стоит воспринимать мои слова как истину. Может, со многим из того, что только что сказал, я и сам соглашусь, но говорил я всё князю не просто так, а с дальней задумкой. Интересный человек этот князь Вознесенский, однако то, что он хочет, чтобы я стал его человеком, заметить я смог. Он не просто хочет это сделать, он и делает это, стараясь меня закабалить, вот и приходится разыгрывать этакого молодого отморозка без тормозов. Правда, не скажу, что выходит. Может, для жителей двадцать первого века мои слова и будут выглядеть ужасными, но для местных мои слова вполне укладывались в доктрину их жизни. Ну, может, чуть-чуть я перебарщивал, однако за границы не переходил. Блин, и как мне от этого князя отделаться, явно же вцепился как клещ и не отпустит? Я уже и жалею, что спас его, и шутки в моих словах нет. Вот только я свободный человек, о чём ему намекал, и сам решаю, что и как буду делать, однако и у местных есть способы закабалить людей, делая их из свободных холопами, или, как их ещё называют, закупами. А вообще князь любит собирать под своей рукой интересных людей или мастеровых. Откуда я это знаю? Так сегодня утром, когда познакомился с кузнецом, то и пообщались, вот от него и узнал. Тот поначалу насторожен был, а потом раскрылся, узнав, кто я и что сделал. История с кузнецом была стара как мир, тот был отличным медником, специалист по созданию тонкой и красивой утвари из меди, она пользовалась большим спросом. Выполнял и князю заказ, поразил того искусностью ковки и прорисовки деталей на кубках, ну и Вознесенский стал зазывать его под свою руку. Кузнец свободным был, зарабатывал хорошо и не пошёл. Реакция последовала незамедлительно. Местный купец заказал достаточно большой и дорогой сервиз с вкраплениями серебра, на рисунки наносить. Время работы обговорили жёстко, хотя это редко делается, даже нанесли на берестяную грамотку при свидетелях сроки изготовления и штраф. Времени было достаточно, и кузнец бы успел, но его постоянно отвлекали, даже в холодном порубе у бояр, что разбойными делами заведовали – о Разбойном приказе тут пока и не слышали, – шесть дней отсидел по навету, который не подтвердился, и было ясно, что этот рок направляла чья-то рука, и кузнец догадался кто, когда, не сделав заказ, не смог выплатить за невыполнение купцу нужной суммы и его долг перекупил князь. Обычный рейдерский захват. Мне этот князь как-то сразу резко разонравился, хотя мужик вроде справный. В общем, пусть дальше живёт, но я держаться от него подальше буду.