Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 51 – Владимир Поселягин

Матери князя я сделал отдельный подарок. Да отдал тюк красного бархата, его слуги от сарая принесли, та видно, что модница, и носить красное статус ей позволяет, княгиня всё-таки. Той я тоже угодил. Это подтвердил и князь:

— Угодил так угодил, – посмеиваясь сообщил он. – Тут я подарками отдариваться должен, а мне делают подарки, да не всякий боярин на подобное способен.

— Прости, княже, как увидел такую красоту, – я обвёл рукой девчат и женщин, семью князя, и продолжил: – Не смог устоять.

Да, на этом подарки были закончены, ближников князя я не знал, на той поляне их не было, ну и мы начали трапезничать, после чего женщины нас оставили. Как я понял, они как раз отправились в баню. А князь вдруг сказал, глядя, как я ловко пользуюсь трезубой вилкой:

— Всё же ты боярских кровей. Я этот трезубец недавно у гишпанского немца прикупил, не все им умеют пользоваться, недавно в моду вошел, хотя и удобно. А ты ловок, видно, что не в первый раз в руках держишь.

— Знаете, какое самое страшное оружие на Руси? – спокойно промокнув губы платком, поинтересовался я.

Сразу же присутствующие мужи стали делать предположения, гадая вслух, что это может быть. Начали от булавы, закончили дыбой. Интересно, но куда-то их не туда занесло.

— Так и какое оружие самое страшное? – всё-таки спросил княже, который и сам до этого до хрипоты спорил со своими ближниками.

— Трезубец, – показал я вилку. – Один удар – три дырки.

Поначалу меня не поняли. С недоумением посмотрели, потом у одного понимание разлилось на лице, он прыснул, потом и до остальных дошло, ржали так, что стены тряслись. Оказалось, тут анекдоты вообще новинка, рассказывали былины, и если даже шутливые, то длинные, как поэмы. Про анекдоты я знал, ещё на постоялом дворе сглупил, парочку рассказал, потом житья не давали, расскажи ещё да расскажи. Даже над самыми бородатыми анекдотами смеялись так, как будто они лучшие из лучших. Вот и сейчас князь со своими приближёнными не отставали. Одному из его боярских детей, детине лет тридцати, даже плохо стало, его вывели под ручки, всхлипывающего от смеха, а я решил заканчивать с анекдотами.

После трапезной мы прошли в кабинет князя – очень похоже на это помещение, – тут мы остались с ним одни, и князь стал узнавать, что я помнил, как жил и всё такое, всё, о чём я помнил и что всплывало в памяти из знаний, которыми я наверняка владел ранее. Конечно же всего я не рассказывал, но многое описал. И да, насчёт вещей в подводе я не опасался, князь сказал, что его слуги все проверенные, а Тарзан был со своим братом в надёжных руках девчат, те и покормят, и позаботятся о них, когда натешатся. Главное, ласково, стоит ведь помнить, что они ещё маленькие щенки. Ну, а мы с князем продолжали общаться и скатились к такой теме, которая меня изрядно удивила и озадачила. Тот, закончив расспросы о том, что я помню, скорее похожие на допросы, вдруг сказал:

— А знаешь, Тит, я ведь уже думал, что всё, смерть приму мучительную от ворогов заклятых. Уже мысленно проститься со всеми успел, да вот помог Боженька, прислал спасителя, – он истово перекрестился, и я повторил его жест, висевший на бечёвке собственноручно вырезанный деревянный крестик качнулся в такт движению. Рубаха свободно висела, ему ничего не мешало. – А я думал, если придёт помощь, то я тому, кто меня спасёт, дочь в жёны отдам, не посмотрю, что обручены уже. Думал, боярин будет.