Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 47 – Владимир Поселягин

Дальше, добравшись до лагеря, где повозка находилась, лошадей я не распрягал, уложил трофеи в повозку, привязал обеих верховых к задку и всю ночь двигался прочь от поместья. Ушёл, были ли поиски или нет, не знаю. Перебрался на территорию Московского княжества я подальше от порубежников и, выехав на тракт, забрал те деньги из дупла, где освободил князя и других бояр, ну вот и подъехал к большой поляне, где находились деревня и постоялый двор, где я прожил эти полтора года. Надо сказать, отличных года. За это время щенки ко мне привыкли, а я, переодеваясь в крестьянина, покупал молоко в деревнях, не везде были коровы, но найти молоко удавалось всегда, хотя бы козы у деревенских имелись. Так что чем поить щенков мне было. У самого со съестным тоже порядок, из чересседельных сумок побитых боевых холопов добыл, кстати и утвари теперь хватало. Я вот два дня в лесу стоял, мази варил. Пришлось из берестяной коры делать средства для хранений, вроде шкатулок. Криво получилось, но хоть так. Жаль, мази портятся быстро, но если потребуется, ещё сделаю. Зубную пасту сделал, её ещё на неделю хватит, и средство вроде антисептика. Пока нормально.

Постояв, определил, что на постоялом дворе определённо кто-то есть, видно движение, как и в деревне, да и дым из труб идёт. В отличие от бани, в харчевне печник поработал, там стояли вполне неплохие печи. Правда, повариха наша всё равно на открытом очаге готовила, и дым уходил в специальное отверстие в стене. Судя по дымку, баню затопили, видимо кто-то из клиентов попросил. Это хорошо, я тоже тогда попарюсь. Но сначала нужно проверить, кто там находится, не сменились ли хозяева. Оставив повозку в лесу, я её от тракта убрал, оседлал Ворона и рысью направился по дороге к постоялому двору. К счастью, все лица мне были знакомы, к сожалению, не все пережили налёт ордынцев, но я был рад выжившим. Когда я проехал ворота, наш конюх заорал, он тоже живой был, привлекая внимание. Так что, когда я соскочил с коня, меня уже окружили наши, Андрей Евсеевич подошёл и обнял, поблагодарив за помощь и спасение. Про дочку он тоже бы в курсе. Тут же мне шепнул, что знает про спасение князя, более того, Андрей Евсеевич ему сообщил, что я тут оставил бочку на хранение, с ней, кстати, всё в порядке, только побыстрее бы вывезти, нервирует она хозяина, знает, что такое огненное зелье, да ещё в таких количествах, ну и тот перед отъездом слугу тут оставил, со мной тот желает встретиться. Поэтому, когда мы прекратили обниматься, ко мне подошёл слуга князя, знакомый, из тех, кого я освободил из полона.

— Здрав будь, отрок Тит, – слегка поклонился тот. – Княже велел передать, что благодарен тебе за спасение от ворогов, и желает, чтобы ты навестил его в Москве.

— Да я даже не знаю, как его зовут, – несколько смущённо проведя по шее, сказал я. – Как-то времени с ним познакомиться не было. Да и где он проживает, я не знаю.

— Я проведу.

— У меня тут дела, тем более повозка с вещами есть. Сам в Москву собрался, так что князя я навещу.

— Хорошо, – снова слегка поклонился тот. – Князя зовут Алексей Олегович Вознесенский, от посольского приказа он. Мы к тверскому князю посольством ездили, а обратно нас поганые встретили и напали, им боевые холопы боярина Лысова помогали, давнего ворога князя. Сына его князь в сече зарубил, не простил ему этого боярин. Узнал о посольстве, сговорился с погаными и напал. Четыре боярина сопровождали Алексея Олеговича, двое пали от стрел поганых. Живых двое остались, Алексей Павлович Веретенников, от посольского приказа, и думный боярин Олег Кириллович Шелестов…