Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 416 – Владимир Поселягин

— Прибью, если хоть один волосок упадет с ее головы… – начал я, но был перебит.

— Кстати, а как тебя зовут? – вставая и надевая круглые очки, спросил военврач. – Кроме одежды, при тебе был орден на груди, нож на поясе и все.

— Вещи я в сторонке спрятал. Узнал, что у меня тут дядька воюет, в вашем полку, в транспортном я его не нашел, сказали у вас ловить его, и решил навестить, только помню, как бомбардировщики садились, сильная головная боль и очнулся уже тут.

— А кто у тебя дядя?

— Юрий Некрасов.

— Хм, – тот явно замешкался, отведя взгляд, но тему продолжать не стал, а повторил прошлый вопрос: – Так как тебя зовут?

— Сергей Сыроежкин. Вы мне вещи верните, мне еще мою пленницу вернуть нужно. Я ей дал слово, что она будет со мной в безопасности.

— Я сейчас командира полка вызову, он с тобой и поговорит. Подобные вопросы я решать не могу. А сейчас осмотр проведем.

Кликнув снаружи бойца, он отправил его за комполка, мол, пациент очнулся, и, отведя меня за занавеску, начал осмотр, который показал, что я в порядке. Тут и подполковник подошел, не один, с комиссаром полка; это другой, прошлого под трибунал отдали, когда на гибель полк отправил, надавив властью. Кроме них спустился к нам и начальник Особого отдела полка, в звании политрука. Особисты носили форму политсостава.

— Очнулся? – весело спросил подполковник.

— Сергей Сыроежкин, троюродный племянник лейтенанта Некрасова. Добрался до нас, чтобы с дядей встретиться, – доложил военврач.

Лицо подполковника сразу помрачнело, переглянувшись с комиссаром, он сказал:

— Я сожалею, Сергей, но война дело такое. Погиб твой дядя позапрошлой ночью. Герой он, и это правда. Знаешь, сколько мы с ним дел натворили в немецком тылу? Видел он ночью как днем, редкая особенность зрения.

— Семейная, я тоже вижу ночью отлично, – пожал я плечами. – Дядю жаль. Его здесь похоронили? А когда мне мои вещи и одежду вернут? А пленницу мою?

На мои вопросы комполка ответил не сразу, насчет похорон сказал, что тело было отправлено санитарным бортом к месту дислокации его части, то есть транспортного авиаполка, похоронили там. По поводу вещей, то все вернули. Я проверил, сканер был тут же. Его, видимо, просто приняли за браслет черного цвета из непонятного материала. Застегнув его, включать не стал, тот отключился как сняли с руки, настройка такая была. Потом проверил вещи, все в норме. Оделся, шнурки на ботинках завязал, орден на рубахе на месте был, и вот, когда я оделся и завязывал галстук на шее, тюбетейка тоже на месте была, особист спросил:

— Эта немка, она утверждает, что ты ее пленил и сделал личным врачом…

Это мы обговорили на всякий случай, чтобы знала, что отвечать.

— Ну да, она моя личная массажистка. Простату массажирует.

В углу хрюкнул от сдерживаемого смеха врач, похоже, он один понял мой юмор. Особист пояснил свой интерес:

— Ее пленили за линией фронта. Как вы тут оказались?

— Доехали до фронтового аэродрома немцев, и я там угнал связной самолет «шторьх», вот и долетели до этих мест.

— И где этот самолет?

— Спрятан.

— Ты, наверное, не понимаешь всей серьезности ситуации. Ты привел врага на секретный объект.

— Да мне похрен, я еще ребенок и неподсуден. К тому же мне все равно, что вы думаете. А теперь или сообщите, куда ее отправили, или зубы будете по полу собирать. И я не шучу, я дал девушке свое слово, что она не пострадает, а если это случилось, я очень сильно расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, всем вокруг становится плохо, вплоть до смертельных исходов. Финны меня расстроили, так их тысячи две померло, подлодку потеряли, которую я нашим подводникам подарил.