Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 304 – Владимир Поселягин

— Бойцы, отобрать не имею право, а вот попросить могу. Не поделитесь трофеями? Автоматы очень нужны, особенно дозорным и часовым. У меня трое только и успели по выстрелу сделать, как их убили. А такая быстрая машинка шансов им больше даст.

— Товарищ старший лейтенант, а гранаты? – подал голос кто-то из строя.

— Не успевают использовать.

— Товарищ старший лейтенант, – подал в этот раз голос я. – Готов обменять свой автомат и трофейный пистолет с боезапасом на ту самозарядную винтовку, что у вас в палатке у входа висит.

— Глазастый, – улыбнулся комбат. – Эту винтовку прошлой ночью колонна привезла, целый грузовик, новейшие, месяц назад только выделывать на заводе начали. Сегодня днём её получили. Добро, меняемся.

Я снял автомат, подсумки, пистолет достал из вещмешка с кобурой, ещё один остался, и получил винтовку, к ней штык-нож и четыре подсумка с запасными магазинами, пятый торчал в самой винтовке. Это была СВТ. Осмотрев затвор, увидел, что тот в открытом положении, и вопросительно посмотрел на комбата.

— Сложное оружие, решили испытать, четыре выстрела дала и заклинила. Так что, боец, теперь она твоя.

— Ухаживать за оружием нужно, товарищ старший лейтенант, тогда оно вас никогда не подведёт.

Я всё равно был рад и вернулся в строй, под недовольным взглядом Бурова. Автоматы уже ценились, вон, даже простые стрелки выменивали их, как со мной произошло. А ведь в дивизиях были свои автоматы, ППД, но их почему-то перед самой войной изъяли, и вот трофеи теперь собирали и выменивали. Комбат с разрешения Бурова выменял ещё четыре автомата на довольно неплохие вещи. После этого нас отправили обратно к штабу дивизии, куда мы и добрались с рассветом. Дальше сержант писал рапорта. Меня долго расспрашивал, что и как я делал, что видел. Сам я винтовкой новоприобретённой занимался. Эти ухари её даже от консервационной смазки не почистили, так сверху прошлись. Я разобрал винтовку, тщательно почистил, отрегулировал газовый регулятор, смазал оружейным маслом и всё собрал. Зарядил – и винтовка готова к бою. Винтовку я вписывать в свою красноармейскую книжку не стал, я вообще её собирался прихватить домой. По сути, та зависла в воздухе, комбат её наверняка спишет как утерянную в бою, а карабин на мне числится, вот его и сдам после войны. Правда, две дуры носить придётся, но мне не привыкать. Подсумки сменил на ремне, теперь буду СВТ пользоваться. А в лесах дальнобойная, мощная, самозарядная скорострельная винтовка – это очень серьёзно и отнюдь не весело. Для финнов.

Закончив, я лёг спать, наше отделение уже всё отдыхало, только сержант бумажками шелестел да карандашом скрипел, но позже и тот ушёл.

Проспали мы часов пять, когда нас подняли и выстроили перед зданием дома, где мы квартировали. К нам подошёл комдив со свитой, и началась процедура раздачи подарков. Бурову дали старшего сержанта и орден Красной Звезды, награды выше вручаются в Кремле, а такими, как и медалями, могут награждать и вручать комдивы и комкоры. Я об этом только тут узнал.

— Красноармеец Некрасов! – выкрикнул командир в звании майора.

— Я! – громко сказал я и сделал три уставных шага вперёд.

— А я твою пятнистую рожу помню. Вчера награждали, – узнал меня комдив. – Ты, я смотрю, везунчик.

— Красноармейцу Некрасову присваивается звание сержанта, и сержант Некрасов награждается медалью «За Отвагу».