Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 223 – Владимир Поселягин

— Благодарю. Господин адмирал, вы не пожалеете о своём решении, – убирая приказы в подобие планшетки, вытянувшись, козырнул я и, получив разрешение отбыть, покинул кабинет.

В прихожей, накидывая плащ, спросил у слуги:

— Часто адмирал сам пишет приказы? Без писаря?

— Не помню такого, – был короткий ответ, заставивший меня задуматься.

Вернулся в гостиницу я уже затемно, где, помывшись в тазике, отправился спать, передав дорожную форму в стирку, завтра обещали вернуть сухой и чистой.

Проснулся я утром бодрым и полным сил, с хорошим, даже отличным настроением. То, что адмирал пойдёт навстречу молоденькому мичману, у которого даже усов ещё нет, шансов было мало, но всё же удача оказалась на моей стороне, и я получил нужные приказы. Позавтракал, мне яичницу в номер принесли, с тёплыми гренками и маслом, да уж торговая блокада. Стоил такой ужин дорого, но, к счастью, платить мне было чем, я с собой солидный денежный запас взял, мало ли пригодится. Как видите, потребовался.

Покинув гостиницу, я первым делом отправился в порт, где стал изучать выставленные на продажу малые суда. Их было много, из-за блокады англичане бывало подходили, не давали рыбным промыслом заниматься. Прогоняли, топили или захватывали понравившиеся им лодки или баркасы. Однако рыболовные судёнышки меня не интересовали, а вот прогулочные вполне, среди них и искал то что нужно, хорошее крепкое морское судно, и ведь нашёл. Небольшая фелука. На корме две каюты, кладовка на носу и небольшой трюм, примерно пятнадцать тонн водоизмещением. Меня привлекло в ней то, что та очень хороший ходок, со слов пожилого владельца. Перегоняя судёнышко по бухте, я только подтвердил слова продавца. Действительно ходкая. Пусть одномачтовая и парус косой, а бегает по волне хорошо. А двигался к выбросившемуся на мель фрегату, к тому самому капитану, для которого у меня был приказ. Я уже узнал, что с ним случилось, вышел тот из порта, кого-то важного вёз, но прорвать блокаду не смог, чудом вернулся и выбросился на мель. После боя с двумя фрегатами и корветом тот на воде чудом держался. Восстанавливать корабль посчитали бессмысленным, слишком тяжёлые повреждения, и с него начали снимать всё ценное. Команду уже забрали, по другим кораблям распределили, где ощущалась нехватка матросов, тут с этим серьёзные проблемы были, но двадцать при капитане остались, они и снимали всё ценное.

Подойдя к песчаной отмели, я приткнулся к берегу и, спрыгнув в воду (брюки были закатаны до колен, а сам был босиком), уверенным шагом направился к палаткам. Капитан был тут же, жил в палатке, даже сделал мне замечание за непристойный вид. Изучив приказ адмирала и удивившись, что тот писал лично, видимо почерк его знал, кликнул матроса, сразу видно старый морской волк, приказав ему отобрать ещё четырёх матросов, после чего поступить с ними в моё распоряжение. Теперь я за них отвечаю. Дальше осмотрев неровный строй моряков, другие, что занимались разборкой и съёмом пушек, с интересом на нас поглядывали, я велел собрать личные вещи и грузиться на фелуку. Моряки меня устроили, пусть только двое опытных, но и трое других тоже побывали в переделках, несмотря на молодость. Те сбегали за своими матросскими рундуками, в палатках они находились, и, вскоре подойдя к борту фелуки, начали грузиться. Я уже на борту был. Для матросов я трюм выделил, спать там будут. Моряки, спустив вниз рундуки, принялись за дело, отвели судно от мели и повели в порт, я ими командовал.