Книга Маг, разрывающий на куски, страница 5 – Aki

Затем, с торжествующим видом исполнившей свой супружеский долг королевы, она снова уселась за стол.

Они завтракали в тишине, изредка перебрасываясь взглядами. Артём пил чай, наблюдая, как София с явным удовольствием откусывает кусок от бутерброда. Он поймал себя на мысли, что это простое, бытовое счастье — сидеть с любимой женщиной за утренним столом — было, возможно, величайшим чудом из всех, что подарила ему жизнь. Большим, чем любая магия и любая власть.

После завтрака он помог ей накинуть лёгкую, шёлковую накидку, защищавшую от прохлады внутренних коридоров Колизея. Его пальцы застегнули крошечную застёжку у неё на шее, и это прикосновение было ещё одним безмолвным «я люблю тебя».

Наконец, они были готовы. Артём взял Софию под локоть, почувствовав под ладонью изящество и твёрдость её руки, а после открыл тяжёлую, резную дверь их квартиры.

И они вместе шагнули наружу, не в солнечный день или ветреное утро, а в вечный, величественный полумрак внутреннего пространства Колизея. Широкий проход, освещённый мягким светом магических люстр, уходил в обе стороны, растворяясь в дали. Воздух здесь был немного прохладным и пах камнем, цветами и ненавязчивым ароматом чего-то… Сладкого. Где-то вдали, за многими стенами, уже слышался глухой, нарастающий гул — голоса сотен абитуриентов, собравшихся в Главном Атриуме.

Артём взглянул на Софию. Она встретила его взгляд и легонько кивнула, её глаза сияли решимостью и лёгким, азартным волнением.

День только начинался.

И этот день уже был прекрасен.

Широкий коридор, ведущий к ложе архимага, как и всегда казался бесконечным.

Высокие своды терялись в полумраке где-то на головокружительной высоте, и только редкие шары холодного золотого света, парящие в воздухе, освещали путь, отбрасывая причудливые тени на стены из полированного камня. Всё здесь было особенным — памятью о великой былой мощи.

Артём шёл под руку с Софией, чувствуя лёгкую дрожь её предплечья. Не страх — волнение. То самое, благородное напряжение перед выходом на сцену, когда адреналин бодрит ум и заостряет восприятие. Его же собственное сердце билось ровно. Привыкло за десятилетия ко всем этим церемониям и речам. Но сегодняшний день был особым…

Сто лет.

Целая эпоха!

— Не переживай, — он наклонился к ней, и его шёпот был едва слышен даже в этой гробовой тишине коридора. — Они будут смотреть на тебя, а не слушать слова. Как и всегда.

София слегка толкнула его локтём в бок, но уголки её губ задрожали, сдерживая улыбку.

— Это я должна успокаивать тебя перед ежегодным спектаклем с вызовом, — прошептала она в ответ. — Может, в этом году бросишь эту затею? Просто произнеси речь и всё. Все и так будут в восторге, любимый.

Артём покачал головой, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая, знакомая лишь ей одной тень — смесь упрямства и тихой, личной тоски.

— Нет, — сказал он просто. — Я должен попробовать. Как и всегда — должен.

Они подходили к огромным, двойным дверям в конце коридора. Они были выполнены из чёрного дерева, инкрустированного серебром и перламутром, с изображением древа познания, чьи ветви и корни терялись в замысловатых узорах по краям створок. Рядом с ними, неподвижный, словно часть интерьера, стоял голем.

Он был чуть выше человеческого роста, его тело, высеченное из тёмно-серого, почти чёрного сланца, отражало тусклый свет искусственных солнц потолка. Черты лица были лишь схематичными, но не лишёнными своеобразной строгой красоты — высокий лоб, прямые линии скул, гладкие впадины на месте глаз, в которых горели два неподвижных изумрудных огонька. На его груди был высечен символ Академии — раскрытая книга, над которой парила корона из звёзд.