Книга Маг, сдерживающий армии, страница 90 – Aki

Лукас (Телекинетик) — бывший пилот истребителя, с математическим складом ума, превративший телекинез в высокоточное оружие.

Элис (Манипулятор Плотности) — гениальный физик из ЦЕРНа, воспринимавшая мир скорее как набор уравнений и переменных, чем что-то физическое, материальное. Немного сумасшедшая.

Финн (Друид) — мальчик, пятнадцать лет. Рождённый маг. Сын одной из самых первых подопытных, сошедшей с ума через месяц после родов. Его сила была чистой, природной, неискажённой инъекциями, невероятно мощной. Он не сражался. Он менял сам мир вокруг. Главная сила отряда.

И он, Бьорн. Молот. Таран отряда. Несокрушимая стена из плоти и костей, усиленных до запредельных уровней.

Их дебют под Варшавой был кровавым триумфом. Русский «стабил», телепат седьмого уровня, пытавшийся взорвать им мозги, был разорван на части Бьорном, чью кожу Элис уплотнила до состояния танковой брони, и кого Лукас метнул со скоростью снаряда. Они работали как один организм. Мозг (Лукас), Нервная Система (Элис), Скелет и Мускулы (Бьорн), и… Аура, контроль, власть над полем боя (Финн). Финн всегда был их главным козырем. Его мировое древо, как он сам его называл, начитавшись сказок, не только подавляло вражескую магию, но и лечило, питало, делало неуязвимыми союзников. Пока они были в его зоне, они были почти богами.

Почти.

Потому что теперь, с трудом и протяжным стоном выбираясь из груды обломков, Бьорн чувствовал вкус крови и пыли на губах и понимал: они сражаются не с магом. Они сражаются с КАТАКЛИЗМОМ в человеческом теле.

Прорыв Нулевого к Финну был настоящим кошмаром, которого их тактики не предусматривали. НИКТО не должен был быть способен пройти живым сквозь уплотнённый Элис воздух, проигнорировать гравитационные аномалии Финна и пространственные ловушки Лукаса, а перед этим ещё и разобраться с ним — Бьорном. Но этот русский… он не просто прошёл. Он прорвался. Как бульдозер сквозь лес, напролом. Ценой собственного тела? Да. Бьорн видел, как у того треснул щит, как побежала кровь из носа, ушей, пор на коже. Но он ПРОШЁЛ. Смог! Один против четверых!

И теперь ОН стоял в десяти метрах от Финна.

Мальчик открыл глаза. Зелёные, огромные, полные не детского страха, а глубокой, обидной несправедливости. Он так старался. Он создал свой прекрасный, упорядоченный мир в этом парке. Ему было так весело играться… А этот чудовищный русский ломал его правила одним только фактом своего существования.

Русский поднял руку. Палец. Направил его точно в лоб Финна, словно воображаемый пистолет.

— Нет! — утробный рык вырвался из груди Бьорна. Он уже отталкивался от земли, регенерирующие мышцы снова набирали силу. Лукас должен был его подхватить, ускорить…

Но ничего из этого не произошло.

Вместо этого между пальцем русского и лбом Финна вспыхнула миниатюрная тёмная точка.

Не вспышка света. Не сгусток энергии. Дыра. Маленькая, чёрная, такая абсолютная и завораживающая… Бьорн, чьё восприятие в тот момент было обострено до предела, увидел, как мир вокруг этой точки… сморщивается. Как свет загибается внутрь. Как пространство, словно мягкое одеяло, скручивается в спираль и сжимается внутрь чёрной точки небытия.

Первым предвестием стало исчезновение звука.

Раздался лишь резкий, сухой хлопок — не громкий, но от которого кровь пошла из ушей.